ПОРТАЛ ИНТЕРЕСНЫХ ТЕМ ДЛЯ ДРУЖЕСКИХ БЕСЕД 

18+

 


      
 

 
Диалектика языка
 
ОТ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО К ОСОЗНАННОМУ

 
Одним из главных постулатов структурной антропологии Клода Леви Стросса является исследование бессознательных законов, которые управляют человечеством. К ним учёный относит и язык, речь. «Прежде всего, почти все акты лингвистического поведения оказываются на уровне бессознательного мышления» – утверждает он, и сравнивает раскрытие бессознательных законов социальной жизни людей с фонологическими законами языка, например, с оппозиционными структурами, опираясь на теории лингвистов Н. Трубецкого и Р. Якобсона.

Обращение к языковому фактору в антропологии так или иначе ведёт к этимологическому поиску, что сродни археологическому. Если человек владеет языком непрерывно тысячи лет, то, значит, и в речи сохранились лингвистические останки, скелеты слов, понятий, осколки древних смыслов. Человеческое общение непрерывно, его траектория пролегает из глубин прошлого. Значит, и в языке есть артефакты. Генетическая цепь несёт в себе все те же признаки прошлой звукоформы и связанные с ней понятия. До наших дней должен достигать генофонд языка. С прошлых тысячелетий сохраняются в культурных слоях земли главные составляющие организма человека – кости. Бесхребетный язык тоже давно бы рассыпался, но он продолжает быть. Вся тайна языка кроется в трёх-четырёх десятках звуков, в которых и прячутся лингвистические архетипы. Логическая парадигма утверждает, что по шкале диахронии возраст членов алфавита – фонем должен быть разным. Но как определить возраст каждого осмысленного звука? Прямого ответа на этот вопрос в науке пока нет.
Однако Леви Стросс убеждён: «Многие лингвистические проблемы могут быть разрешены современными вычислительными машинами5. Если известны фонологическая структура какого-либо языка и правила, определяющие сочетаемость согласных и гласных, то машина легко могла бы составить перечень комбинаций фонем, образующих имеющиеся в словаре слова из слогов, а также перечень различных других комбинаций, совместимых с предварительно ею определенной структурой языка».
Именно этот путь даёт чёткое видение истории языка. По типологическим наблюдениям первыми должны были появиться слова с глухими согласными, звонкие – производные: МЕСТЬ-ВОЗМЕЗДИЕ. С помощью учёных-математиков ЮУрГУ (кафедра прикладной математики) отделили в составе словаря русского языка все корневые слова с глухими согласными фонемами от слов со звонкими согласными и получили, на первый взгляд, странный словарь базовой лексики из пятисот слов, в котором словник состоит всего из 12 фонем: пять гласных и семь согласных: А, Е, И, О, У и В, Л, К, Н, П, С, Т. В нём не оказалось даже таких распространённых во всех языках фонем как М и Р. Это математический факт точности в лингвистике. Здесь нет какого-либо субъективного толкования: всё поддаётся проверке, верификации.
Отсутствие звонких согласных создаёт новую парадигму реконструкции языковой структуры. Если предположить, что в древнем языке отсутствовали звонкие согласные, то значит, они возникли в более поздние эпохи. Доисторический устный звуковой алфавит должен был развиваться так же эволюционно, как и весь язык, он не мог состоять из нынешнего алфавитного набора. Двенадцать фонем немотивированной лексики в таком важнейшем лексическом факторе – слова, составляющие основу языка. Этот дискурс даёт возможность перекодирования слов с тридцати трёх нынешних русских фонем на фонемы из двенадцати: ГУБЫ - КУПО, то есть возникает понятие «закупоривающие», появляется логический факт. Но почему именно К, У, П, О? Или здесь тоже признак бессознательного образования? Очевидно, надо идти в дальнейшие исторические глубины языка, чтобы найти осознанность появления каждой фонемы.

 

ЖЕСТ и ПОНЯТИЕ

Необходимо заметить, что язык-явление воспринимается как нечто сакральное, богоданное, так как его происхождение и структура труднопостижимые, «на уровне бессознательного мышления». Этот дар, полученный человечеством, фетишизируется, что мешает научному исследованию. Как утверждал Ю. Лотман: «Фонологическая структура языка изменяется настолько медленно, что мы склонны воспринимать её нашим бытовым сознанием как неизменную».
За десятки тысяч лет язык – этот неосязаемый звуковой код – не мог оставаться неизменным, он, конечно, усложнялся, изменялся на огромных просторах планеты. Значит, надо идти к его истокам не с нашим лингвистическим упакованным багажом, а искать тот самый примитив, который исчез в пучине времени.
Если рассматривать язык как феномен природного явления, то значит, в нём применим принцип феноменологического метода Э. Гуссерля: «Феноменолога не интересует та или иная моральная норма, его интересует: почему она норма?». Перефразируя, можно сказать, что этимолога не интересует слово как таковое, его интересует: почему оно стало этим словом, воплотившись в данную фоноформу?
Любой осознанный звук рождается не стихийно, а в определённой артикуляции губ, положения языка и его взаимодействии с другими органами рта. Учёный Льюис Морган, автор капитального труда «Древнее общество», считал, что возникновению языка звуков предшествовал язык жестов, он сослался даже на произведение философа древности Лукреция, где есть такие строчки: «…люди в самый ранний период своего развития сообщали друг другу свои мысли бормоча, звуками и жестами (vocibus et gestu cum balbe signlficarent.—V, 1021)». «Чем ниже мы опускаемся по ступеням развития языка к его наиболее грубым формам, пишет Морган, тем более растёт в количестве и разнообразии своих форм элемент жестов… В этом совершенно примитивном состоянии человек является не только ребёнком в масштабе развития человечества, но и обладателем мозга, в который не проникла ни одна мысль, ни одно понятие, связанное с каким-либо учреждением, изобретением и открытием….».
Вместе с Р.О. Якобсоном Леви-Стросс является автором идеи возникновения языка как комбинации жестов и выкриков,которые превратились в фонемы.
Исследователь жестов и их взаимодействия с речью человека американский учёный Роджер С. Фоутс пришёл к выводу, что «Знаковый язык использует жестикуляцию руками; устный – жестикуляцию языком».
Русский учёный-фонолог С.В. Воронин и его последователи приходят к выводу: изменив артикуляцию, изменяем фонему, а значит – смысл слова. «В неизменной артикуляции — источник непроизвольности, мотивированности фонемы как языкового знака».
Глубокие исследования в этом направлении ведутся в институте филологии Новосибирского отделения Академии наук РФ. Вот как отзывается об археолингвистике в частной переписке руководитель артикуляционно-акустической лаборатории, доктор филологических наук, профессор И.Я. Селютина: «Нам близка Ваша точка зрения по поводу того, что звуки артикуляции следует рассматривать как генный код, а диалекты – это «лингвохранилища». Фонологи института, используя новейшую аппаратуру, развивают положение об Артикуляционно-Акустической Базе как принадлежности этноса, которая свойственна и языку. ААБ передаётся из поколения в поколение даже при переходе этноса на другой язык… Это свойство делает её надёжным информативным историко-лингвистическим источником». Таков вывод учёных-фонологов, исследующих более 30 языков Сибири.
Исходя из этих научных доказательств, возникает гипотетическая, но вполне логическая цепочка. Возможно, функциональные свойства артикуляции при общении человека с человеком использовались как жесты. Например, понятие приближения вначале использовалось как приближение рук к груди или схождение рук, а схождение губ стало подобием этого жеста. Возможно, это был жест-код беззвучный, когда руки были заняты. При его повторении был замечен своеобразный звук У. Здесь не требуется каких-либо умственных завихрений, примитив продиктован в «переходнометие», существующее в разных языках: «АУ!», справедливо полагая, что это одно из первородных артефактов человеческой речи. Здесь физиологически А даже не звук, а лишь забор воздуха в лёгкие. Зато звук У — в сильной позиции. И сегодня мы вполне понимаем семантику архаичного междометия: «Я здесь!» или «Иди сюда!». Звук У, таким образом, получил осмысление, он обозначил сближение, как бы повторяя артикуляцию человеческих губ. Проследим общеязыковую специфику семантики звука У: всюду он означал «узость», «сужение», «схождение», особенно с помощью слогов КУ и СУ. Можно предположить, что понятие КУСАТЬ – КУ-САТЕ, где КУ – сближение, а САТЕ – садить. Здесь КУ – сформированное понятие сближения с помощью У, «продукт звука». В разных языках он мог эволюционно изменяться. Звук Отакже сохраняет семантику древнего междометия, имеющего смысл объёмности, обширности, и сегодня объём обозначается расширением или сужением рук, а также символику чего-то необычайного. Этот звук мог быть предупреждающим при приближении, скажем, огня лесного пожара. При математическом подсчёте О по частоте на много опережает другие гласные. Звук Естал означать движение соответственно продвижению языка вперёд. Присутствие Е в словах часто соответствует движению. Звук Т — твёрдое прикасание языка к зубам, он послужил осмыслению понятия твёрдости. По частоте эта согласная на втором месте. Звук В — вхождение зубов в нижнюю губу, потому он стал приближаться к понятиям вхождения, воли. При произношении этого звука невозможно другое положение зубов и нижней губы. Звук Псконструировали плотно сжатые губы, что само по себе создавало понятие плотности. Звук К образовал смысл «касания», «приближения». Эту фонему В. Иллич-Свитыч назвал «направительной частицей в разных языках». Звук С образован от стремления к соприкосновению. Эта согласная опережает по частоте все остальные, возможно, потому, что участвует в самом раннем корнеобразовании собирательных слов: совет, сокол... Звук Н связан с отрицанием «но» или «не», когда отрывался от нёба. Звук Л, как видно, образовался вместе с понятием движения.
Это не умозрительные построения, а «звучащая материя» или «продукт звука» – онтологическая квинтэссенция. Так звуки, издаваемые человеком, его эволюционирующим речевым аппаратом, обретали вербальность. Каждый звук утверждал свой смысл. Это свойство полностью отвечает теории языкового знака философа, лингвиста А.Ф. Лосева. Неизменяемость артикуляции и семантических признаков каждой из 12 фонем приводит к зарождению речевой основы. Это не просто гипотеза, а абрис семиотической конструкции, где форма звука несёт в себе определённый смысл, сигнальная система, повторяясь в определённых ситуациях, становиться коммуникативной. Рождение и эволюция звуков, конструируемых ртом человека, отвергают теорию его мутации.
Фонологическая структура языка, сочетаемость гласных и согласных, отмеченные Леви-Стросом, наглядно определена в археолингвиситке. Языковеды А. Мейе, Р. Якобсон и другие подчёркивали, что все языки были слоговыми. Эта слоговая система наиболее полно сохранилась в восточнославянских языках, в том числе – в русском. Тем же математическим способом были найдены самые распространённые слоги, такие как ЛО, ТЕ, ТО и другие. Выделенные слоги помогли найти типологические значения. Так сочетания ЛО оказались в основном в словах, отражающих всё, что связано с живыми существами или к ним относящимися: человек, лошадь, голова, лодка, весло, седло … ТЕ – близкое, ТО – далёкое, КО – направление, ТУ – тугое, связка, ЛЕ – движение, литься, распространяться.…
На основе типологии составлена таблица устойчивых дифтонгов или слогов, из которых складывались понятия. Две гласные не вошли, так как А более поздняя замена О, фонема И означала двойственное число (впоследствии образовало множественное). Получилась вот такая система параллельных созвучий из семи согласных и трёх гласных: ло ле лу но не ну по пе пу со се су ко ке ку во ве ву то те ту, к ним следует прибавить: сто сте сту – эти три образовались из со-то, со-те, со-ту, с утратой о.
Эти звуковые конструкции из 24 сочетаний стали настоящей бинарной унифицированной системой речи. Каждое сочетание уже несло новое, закреплённое за ним понятие. Возьмите любое древнее слово глухого порядка – оно суммарно будет состоять только из этих дифтонгов, которые можно назвать кодами, несущими определённый смысл. Но и на уровне кратких понятий это уже было средство коммуникации, а значит, слоговой язык. Он, должно быть, существовал очень длительный период, так как мог уже удовлетворять потребности человеческого общения. Затем произошла агглютинация слогов, что привело к слову. Например, КО – движение к чему-то, ТО – отдаление: два слога образовали КОТО – процесс одновременного приближения и удаления. Затем, после перекодирования глухих в звонкие ХОДО – ХОДЪ – ход. НО + СО – НОСО – носить, НЕСО – нести, сочетание СТО означало вертикальную устойчивость: СТОГ, СТОЛ, СТОЛБ… и СТЕ – устойчивую протяжённость: СТЕНА, СТЕПЬ …
Бинарная агглютинация фонем, образующая слоги и агглютинация слогов, образующая слова, создали нынешний язык. Те, кто ищет начало языка в слове – грубая ошибка.
Во взаимодействии антропологии с лингвистикой Леви-Стросс стремился найти ответы на самые древние тайны взаимоотношения людей близкого родства. Археолингвистика приоткрывает завесу с помощью лингвоартефактов при перекодировании. Термины начала родового общества сохранились как останцы переходного свойства от бессознательного к осознанному. Нынешние местоимения ТЕ и ТО можно назвать как первое озвучивание родственных понятий, где ТЕ – более близкое, ТО – более далёкое. Реконструкция слов на основе метода археолингвистики возрождает стереотипы прежних понятий: ДЕДО – ТЕ-ТО, ОТЕЦ – КО-ТЕТО – к деду, ДЯДЯ – ТОТО, ТЁТЯ – ТОТО. Слово ТЁТЯ в разных вариациях, но сохраняет общую фонетическую основу во многих языках. РОДИТЕЛИ – ЛО-ТЕ-ТЕ-ЛЕ, ДИТЯ – ТЕ-ТО, ТЯТЯ – ТО-ТО, ТАТУ укр. – ТО-ТУ. Эти понятия в нынешнем полном смысле неприменимы к древним, так как они приобрели конкретику, но отзвуки прошлого дают возможность предполагать изначальный импульс человеческих взаимоотношений. Как не привести слова Леви-Стросса: «явления родства представляют собой явления того же типа, что и языковые явления».

 

РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ

В наше время, в руском языке слово «род» ассоциируется с понятиями «родить», «родственник»,«рождение» и т. п. Но понятие «род» не имеет прямого отношения к родственности. В структуре рода прямые родственные связи – не главное. Это доказательно говорится в «Древнем обществе» Луиса Моргана. Он доказывает, что род был общественной организацией, «был вместе с тем единицей организации всей системы общественного устройства и управления, основой древнего общества». Возникает вопрос: как бы действовала эта система, если бы члены рода говорили на разных языках? Могла ли состояться родовая структура, если бы люди не понимали друг друга? Археолингвистика предлагает свою теорию. Когда переводим слова со звонкими согласными в слова с глухими, то слово РОД соответствует слову РОТ, но фонема Р тоже не вошла в число 12, и остаётся начальное ЛОТ или ЛОТО. Проверяется в слове ГЛОТКА – КО-ЛОТО-КО – ко рту. Подобная фонетика прослеживается и в английском слове throat – глотка. Это ещё раз показывает не случайность фонетических образований.

Так что же такое ЛОТО – РОТ? Орган приёма пищи? Но он ещё образует звуковые формы, понятные для всех членов сообщества. Значит, РОТ – это ещё и речь? Она рождается не только языком, но и всем ртом? Значит, язык-речь мы можем назвать рот-язык. Древние небезосновательно считали, что речь образуется всем ртом. Если омонимы «язык» как орган приёма пищи, так и создания речи образовались из одного функционального органа, то мы вправе полагать, что РОД образовался тоже от функционального органа РОТ. Затем это понятие переплелось с понятиями кровного родства. В «Древнем обществе» Л. Морган приводит такой факт: «родовая организация на основе родства господствует в настоящее время у той части австралийских туземцев, которые говорят на языке камиларои». То есть на одном языке. А это племя, как пишет Морган, – одно из древнейших на земле. Выходит, что их объединяет не только родственность, которая не может быть неизменной при смене поколений, тем более, что между близкими родственниками брак запрещён. Объединяющим фактором остаётся рот-язык-речь. Родовое общество могло концентрироваться на основе местного диалекта, переходящего в собственный язык.

И, как неотделимая от языка составная часть развития рода – его обычаи, вера, социальные уклады. Так отзвуки древности планета сохраняет в своих уголках.

ТЕНЬ и ДЕНЬ

Математическая модель понятий ТЕНЬ и ДЕНЬ даёт возможность типологизировать эти словообразования. В базу данных вводятся корни слов ТЕН, ТН, ТИН, ЧЕН, ЧИН, ЦЕН, ЦИН, ДЕН, ДН.
Методика возвращения фонем к исходному состоянию подсказывает, что понятие ТЕНЬ породило ДЕНЬ, а НО-ТЕ — «нет тени» образовало НОЧЬ. Изучая разные понятия с корнем ТЕНЬ, приходишь к выводу, что изначальная семантика ТЕНЬ – это... СВЕТ. ТЕНЬ была как бы его референтом. Для начинающих людей свет был невидим, а тень — видима. По тени определяли свет-день. Есть тень — светло, день. Болгарский этимолог П. Георгиев установил, что древнеболгарское слово ДЕНЬ означало СВЕТ. Хотя сочетание звуков ТЕНЕ было лишь кодами, прото-понятиями. Возможно, у света было первое имя ТЕНЕ. ТЕ не случайно названо местоимением. Оно означало то, что неизвестно, имени у этого неведомого явления ещё не было. Термин ТЕНО в древности, очевидно, существовал очень долго, так как это понятие становилось многозначным, обрело обширную полисемию и даже стало нарицательным. Вот примеры: ТЕМЯ — ТЕНО — освещённая «вершина» человека. Теменная земля — высоко расположенная пашня [Фасмер]. ДЕНЬГА — ТЕНЕ-КО – отражение стоимости товара; ЦЕНА – ТЕНО – ясность, ЦЕННОСТЬ – ТЕНО-НОСЕ-ТЕ – свет носит (потому два Н); ТЕМНО – ТЕНО-НО – тени нет, значит, нет света. ПРИЯТНО – ПЕЛЕ-ЛО-ТЕНО – пелена, человек, свет: светлое окутывает человека, ОСЕНИЛО – КО-ТЕНЕ-ЛО – осветило, СОЧИНИТЬ – СО-ТЕНЕ-ТЕ – с освещением. ЧИН – ТЕНО – светлость. ОПТИНА (Пустынь) – КОПО-ТЕНО – средоточие света, ОТТЕНОК – КОТО-ТЕНО-КО — приближение к свету. Река СЕНА – ТЕНО – светлая. ЦЕНТР – ТЕНО-ТОЛО – свет, средина дали, дороги, расстояния; СЕРЕДИНА – СЕЛЕ-ТЕНО – «светлое место». В индо-европейских языках корень этого слова «mit», «mid». В итал. это слово – «meta». В норв. дат.«midten», швец. «mitten». Как видим, первая часть «мета, метка», вторая – ТЕНО. В одних осталась первая часть, в других – обе части. Есть греческое слово СИММЕТРИЯ: первоначально приставка SYN. По грамматическим правилам N перед губной М перешла в М. Но археолингвистика подсказывает, что здесь агглютинация двух корней ТЕНО – свет и МЕТР – ПЕ-ТОЛЕ, где ПЕ – знак, препятствие, ограничение, ТОЛЕ – даль, дорога, расстояние. Звучит примерно так: «светлый знак (мета) расстояния». В слове ИСТИНА утрачена первая фонема. Если поставим Н, то получится НИСТИНА. Вместо И – Е. Тогда будет НЕСО=ТЕНА. Между С и Т ставим гласную О, тогда получится НЕСО-ТЕНО, древний генотип НЕСО — нести. Фонема Н была утрачена. Слово ИСТИНА — НЕСО-ТЕНО — несущая свет — вполне соответствует понятию и логике. Есть резон предположить, что древнейшее слово ЗИМА – ТЕНО – светлая, белая, где цепь замен: З-С-Т, И-Е, М-Н, А-О – все в соответствии с общим правилом перекодирования. Откуда в языках знойных стран: др.инд., эвест., греч. – слово ЗИМА? Возможно, «светлая» «белая» с понятием «зима» - слово пришло с севера.

 

РУСЬ

Это слово имеет множество этимологий. Археолингвистика даёт такой расклад. В датском, испанском, португальском, норвежском слово «свет» имеет корни – LUS, LUZ, в русском ЛУЧ, но подразумевает он «суженый» свет. Есть ещё одно древнее слово ЛУЧИНА – ЛУ-ТЕНО, есть минерал РУТЕНИЙ, что по-латински означает «русский». Т и С часто взаимозаменяемы. ЛУ-ТЕНО – РУСЕНО, сокращённо РУСЬ. Не случайно устойчивое выражение – «Русь светлая», «Святая Русь».



ОБЩИЕ ПРИЗНАКИ

«Во всяком случае, мне удалось указать на некоторые общие признаки систем родства, характерные для многих районов земного шара. Теперь лингвисты должны сказать, могут ли языковые структуры этих районов быть хотя бы очень приблизительно сформулированы в тех же или эквивалентных выражениях. Если это окажется возможным, то будет сделан большой шаг к пониманию основных аспектов общественной жизни».К. Леви-Стросс «Структурная антропология».

С тех пор, как были написаны эти пожелания, лингвисты нашли множество доказательств эквивалентности языковых структур разных языков с помощью сравнительно-исторического метода. Больше всего их найдено в ностратических языках.

В монографии известной болгарской учёной, академика А. Кумановой «Арианика» имеются сведения о неких древнейших каменных узорах на Севере России. В статье географического журнала ХIХ века автор пишет о них: «Лабиринты или вавилоны, как у нас на севере обыкновенно зовут сложные узоры, являются памятниками каменного века». Только в России есть несколько рек с названием Вавилон, и речь не может идти о заимствовании, так как топонимика рождалась в далеко древние дописьменные времена и на дальних пространствах.Сложные узоры на пальцах человека – общий семиотический признак - папилон.
Перенос названий частей тела человека и их функциональных свойств на окружающий мир подсказывает то, что язык начинался с самого человека, с определения признаков его составных частей. В одних языках слово формировалось по одному признаку, в другом – по другому. Этим можно объяснить сходство и несходство слов в разных языках. Так русское слово КУСАТЬ – КУ-САТЕ, в болгарском от ХАПЯТ от понятия «копить», ср. русское «охапка, хапать» (отделить от общего), в хорватском – ugriz сходно с руссским «угрызть», грызть, но при декодировании – КОЛО-САТЕ – корень КОЛО – колоть. Фонема М не вошла в число 12, она типологически заменяет разные согласные Н, П, Т, К. В румынском «кусать» – musca – КУСО-КО. В итальянском – «кусать» -- mordere, мортира – mortaio:заменяя М на К получаем КОЛОТЕЛЕ. Как видим, корень КОЛО – «колоть» находим в разных языках, отражающий понятие «разрушать».
Случайное совпадение или нет, но в гавайском языке, старейшем на планете, который бытовал изолированно от всего мира, также имеются 12 фонем: пять гласных А, E, I, O, U и семь согласных Н, К, L, М, N, P, W почти те же, что и найденные математически в русском языке. В этом алфавите нет фонемы Т, но есть в других полинезийских языках, считается, что первые мессионеры приняли Т за К, а К могло перейти в Н. Тогда совпадение будет полное. Гавайский язык тоже состоит из слоговой системы. Гласные в нём произносятся так же, как в русском. Даже при случайности, при всём при том этот факт привлекает внимание.

С помощью археолингвистики найдены элементы дальнего родства индоевропейских языков с языком Африки одного из племени зиало. Здесь есть многие генотипы европейских корней: КОЛО, НОСО, ПЕЛО, ЛЕ, ЛО... Вот примеры. kolo -- наказывать, kololo - мотыжить (пахать), nazalo - молодая женщина, naza – жена: НОСО – носящая, pele – дорога (пелена), kpele – крыло, шерсть: КО-ПЕЛЕ – к покрытию (ср. перо – ПЕЛО – покрытие, пелена). li – движение: ЛЕ, si – сеять: СЕ, kulo – собирать (ср. кулак).

Лингвистика с её развитием становиться всё более существенным инструментом антропологических исследований. Археолингвистика даёт возможность с помощью перекодирования поднимать глубинные слои лексики и находить новые лингвоартефакты – общие разных культур, систем родства.

 

Леонид ПИСАНОВ

Владислав ПИСАНОВ