ПОРТАЛ ИНТЕРЕСНЫХ ТЕМ ДЛЯ ДРУЖЕСКИХ БЕСЕД 

18+

 


      
 

 
ФАСМЕР: ВЕЛИКИЙ И УЖАСНЫЙ
  

Современная фундаментальная русская лингвистика, а точнее, её этимологический раздел, опирается, в основном, на этимологический словарь Макса Фасмера. Корифеи современной лингвистики не хотят признать, что, их диссертации, скреплённые авторитетом немецкого Русского этимологического словаря Макса Фасмера – пустая игра в науку. Это – пыль, долетевшая до нашего времени из военного прошлого.
   Инициатором заочного диспута об Этимологическом словаре русского языка стала «Литературная газета», опубликовавшая в марте 2018 года статью «Мина, заложенная Максом Фасмером». До сих пор оппоненты присылают гневные отклики, пытаясь защитить не столько учёного, работавшего в фашистской Германии, сколько свои научные степени.
    Но давайте заглянем в словарь и подивимся немецкой «русскости» её статей.

Чем пахнет слово?

   Очень хорошо, доходчиво рассказывает о ляпах Фасмера в своём блоге на www.youtube.com, филолог Татьяна Воевод (https://www.youtube.com/watch?v=-23hlmJ2Pt4). Её возмущает, например, трактовка слова «подмышка». Фасмер считает, что оно от слова «мышь». Это, безусловно, смешно, ведь на самом деле правильнее вести родословную слова от «мышцы». Тот, кто понимает русский язык, кто хорошо знает его, должен был это уловить.
   Простое слово «сорочка» он производит…. Ну, пофантазируйте, от чего может произойти такое слово, означающее лёгкую нательную рубашку? Ни за что не поверите: от балтийского šаr̃kаs – «суконный кафтан рыбаков». Да ещё и даёт варианты этого слова: «срачица, срака, сракы». Согласитесь, русские люди эти варианты к иному месту прикладывают.
   Заметен крен фасмеровской этимологии русского языка на испражнения. Слово «свинья», оказывается, происходит от слова «ссать». Точнее так: звукоподражательное, «животное, которое делает sū- ». А другие животные этого не делают? За что же свинушке такой «почёт»? Это ли её главная примета? Впрочем, этимологическая свинья грязи найдёт.
   Вот другое животное – хомяк. Фасмер считает, что его название русскими «заимств. из др.-ир., hamaēstar- «враг, повергающий на землю». Ну, в древнем Иране, возможно, так и было, но на Великой русской равнине эта скотинка не столь грозна. И незачем было русским идти за тридевять земель, чтобы найти ей имя. Впрочем, «собака» Фасмера тоже пришла к русским из Ирана. Безгранична она, наша иранщина….
   Даже простое слово «ворс» славяне привезли оттуда. Робкие предположения иных исследователей, что, может, всё наоборот: туда пришло отсюда, Фасмер строго отвергает. Хотя исходное слово «волос» признаёт-таки русским. Вот и «кожа» у нас тоже вроде бы своя, но «от коза́, т. е. праслав. *kozi̯ā козья (шкура)». Короче: козлы вонючие!
   С «верблюдом» фасмеровские русские вообще всё перепутали, произвели его, это слово, через ряд превращений, из «элефант», слон. Поистине: если на клетке слона увидишь надпись «буйвол», не верь глазам своим.
   Итак, с животными всё понятно. А вот, как русские называют своих детей? Ну, конечно – ребёнок «от рабёнок, сын раба». Что ему этимология крупных славистов французского А. Мейе и финского И.Ю. Миккола, которые утверждали: корень «реб»! Кстати, фасмеровскую этимологию подхватили наши апологеты. Так оттиражировали восемь выпусков словаря для школьников под редакцией именитого филолога Н.М. Шанского. И теперь дети со школьной скамьи знают, что все мы – дети рабов – «научное» доказательство, рабски принятое нашими продвинутыми лингвистами. А дитя? – «др.-инд. dhēnúṣ ж. "дойная корова", авест. daēnu- "самка животного" с и.-е. oi, но ср. также лит. dėlė̃ "пиявка"». Конечно, нежная мамкина титя не достойна рабов великого Рейха!
   Короток век рабов. Потому короток, что слово это – век - по Фасмеру сродни понятию «увечный». Русские даже «топор» позаимствовали у иранцев, а «пилу» – у немцев. Самим-то до такого как додуматься?!
   Нет в словаре Фасмера, а, значит, и в русском языке слова «мудрец», не свойственно это носителям исследуемого языка. Но, правда, есть «мудрый». Читаем: «родственно лит. mandrùs "бодрый, гордый, задорный", лтш. muôdrs "бодрый, живой", д.-в.-н. muntar "ревностный, ловкий, живой, бодрый", гот. mundōnsis "смотреть на ч.-л.", др.-исл. mundа "метить"». Ну, конечно, предел русской мудрости – бодро территорию метить.
   Не мудрец нужен Рейху, а «кочегар» - «от кочерга». Да, доктор Фасмер, кочерга – инструмент кочегара. Но только потому, что оба они имеют отношение к очагу. Этого поверхностному взгляду на чужой язык не понять. Не вникнуть. Ведь очень просто в слове «сыворотка» увидеть «сыр», но не увидеть характерное свойство молока сворачиваться.
   А вот другая профессия – врач. Издревле на Руси - почётная. Но по-фасмерски название её идёт от глаголов «врать и ворчать». Были, мол, у русских такие заядлые вруны и ворчуны, которым люди своё здоровье доверяли. Вот только «врун» и «ворчун» откуда? Это ему не важно.
    «Ой, калина…». Во скольких песнях и стихах воспета она, эта русская ягода, наша милая калина красная, этимологию которой немецкий языковед возводит к слову «кал», при исходном значении «куст с чёрными ягодами». Может, он напутал чего? С какой стати калина стала чёрной? Впрочем, и чёрный цвет кала – тоже спорное утверждение. Но, с немецкой точки зрения, всё это очень может быть. Возможность того, что ягода эта «калёная», похожа на расплавленный металл – Фасмер отвергает.
   Понятно, что и «смородина» - это «смрад, вонь, кал». Такая вот душистая русская ягодка получилась у знаменитого учёного времён фашистской Германии.
   В центре Берлина 40-х годов прошлого века в словаре, чьё написание финансировалось рейхсмарками, иначе и быть не могло.
   Что ни слово, то «заимств.», «заимств.», «заимств.», словно очень надо было доказать: не было у русских своего языка, всё у других натырили. Какой уж тут «великий и могучий».
   Даже само название нации – славяне, по мнению Фасмера, «не имеет общего со «слава»; «не может быть образовано от сло́во», он видит иную этимологию: от лат. cluō "очищаю", сlоāса "канализационный сток"». Так вот – славяне – это слив, клоака, кал. В крайнем случае – от «нов.-греч. σκλάβος "раб"».
   Чем пахнет такая этимология?

На языке Барбаросса

   Последний ученик Фасмера Хельмут Яхнов, профессор славистики в Германии, на страницах «Литературной газеты» утверждает, что, в годы Второй мировой войны, составляя словарь, Макс Фасмер не финансировался из фонда Немецкого исследовательского сообщества (DFG). И это как бы отделяет его от так называемой программы восточных исследований, пресловутой Ostforschung, разрабатываемой его вузом.
   Да, возможно, этот фонд, который и сегодня оплачивает российско-немецкие исследования (бюджет – порядка 3 млрд евро), не был прямым финансистом Фасмера и его команды. Но не будем забывать, что он получал зарплату как профессор Университета имени императора Фридриха-Вильгельма (ныне – Гумбольдта). Известно, что в этом главном учебном заведении фашистской Германии «преследовались неугодные режиму профессора. Участие сотрудников и учащихся университета в сожжении книг 10 мая 1933 года стало позором для университета. В последующие годы национал-социалистами была уволена треть сотрудников, многие учёные и студенты навсегда распрощались с университетом, бывшим когда-то центром гуманистической мысли». Эта цитата из Википедии кратко, но точно описывает «рабочее место» Макса Фасмера. Именно в этом университете коллегами Фасмера разрабатывался план «Оst».
   Хельмут Яхнов и иже с ним пытаются уверить, что гуманизм фашистов был столь безграничен, что они добродушно финансировали невинные филологические исследования целого института славистики Макса Фасмера. Проводили чисто научные исследования языка страны недочеловеков, на которую они нацелили свои орудия.
   Да, нет свидетельств того, что сам Фасмер был членом НСДАП. И его сотрудники, как пишет Яхнов – тоже. Но тут он лукавит. Студенты университета состояли в Гитлерюгенд, студентки – в Союзе немецких девушек. Другие же его сотрудники были просто… заключёнными концлагерей.
    Моё заочное знакомство с представителем немецкой славистики Х. Яхновым состоялось по моей инициативе. По электронной почте обратился к нему с просьбой конкретизировать: кого именно спас М. Фасмер из германского концентрационного лагеря? Вместо прямого и честного ответа получил поток грязных оскорблений.
  Исследование биографии автора Русского этимологического словаря приводит к однозначному выводу: участие Фасмера в судьбе заключённых в концлагерях Заксенхаузен, а затем в Дахау польских учёных – не более, чем легенда. На самом деле, фашисты вынуждены были выпустить часть преподавателей (старше 40 лет) Ягеллонского университета под давлением совсем иных сил. В частности, за них хлопотал сподвижник фюрера Бенито Муссолини и Ватикан. Об участии в этом лично Фасмера свидетельств не обнаружено.
   Единственный человек, которого «спас» Макс Фасмер – московский профессор Борис Унбегаун, узник Бухенвальда. Правда, сам Борис Генрихович предпочитал не вспоминать данный факт своей биографии, никогда не ссылался в своих мемуарах на особую роль немецкого коллеги в своей судьбе.
   К 100-летию Бориса Унбегауна (отмечался в прошлом году) в США издавался мемориальный сборник, один из авторов которого – польский учёный Kai Witzlack-Makarevich, связался со мной, попросив ссылки на те свидетельства германского периода сотрудничества с Фасмером, на основании которых я рассказал читателям «Литературной газеты» о работе этих двух учёных в концлагере Нойбранденбурга. То есть, даже профессиональные исследователи биографии этого учёного не знали о столь существенном факте. Официально Борис Унбегаун до 1945 года числился узником Бухенвальда (близ Веймера, Тюрингия). О работе над Русским этимологическим словарём он предпочитал не вспоминать. В ответ на предоставленные мною материалы, Kai Witzlack-Makarevich выслал мне личную карточку узника №42104 Бухенвальда Унбегауна, где есть лаконичная ремарка: «переведён в Берлин».
   Был ли еврей-профессор лагерной пылью или кушал котлетки Фасмера?
   Дело в том, что чиновники СС должны были предоставлять узников концлагерей «напрокат» промышленности. Обычная практика: частные предприятия заявляли в Главное хозяйственно-административное управление СС о потребности в рабочей силе, а ведомство выдавало разрешения. При этом наниматели, как правило, могли лично выбирать наиболее подходящих заключенных. За это должны были платить СС по шесть рейхсмарок в день за квалифицированного рабочего и по четыре – за    разнорабочего или женщину.
   Вот так, получается, что Фасмер нанял у СС Унбегауна для составления словаря, на котором, по сути, должно стоять два этих имени. Напомню, их совместная работа состояла в том, чтобы опрашивать заключённых концлагеря Нойбранденбурга с точки зрения лингвистики. Об этом эпизоде их обоюдной биографии можно узнать из работ двух учёных: российского профессора МГУ Ильи Толстого и немецкой исследовательницы Университета им. Гумбольдта Марии-Луизы Ботт.
   Возможно, среди наёмных работников, взятых в концлагерях, были и упомянутые польские учёные, и другие, чьи работы Макс Фасмер публиковал в своих изданиях под псевдонимами.
   Обращает на себя внимание совпадение дат. В 1938 году в Ташкентском лагере НКВД умирает осуждённый на 10 лет лишения свободы Рихард Фасмер, младший брат Макса. Он был арестован и приговорён к лишению свободы по так называемому делу Русской национальной партии. Или иначе – по делу славистов. Надо сказать, что Рихард признал себя виновным, признал, что его брат Макс был одним из иностранных руководителей подполья, выдал сообщников. Без его активной помощи следствию, «дело» могло бы не состояться. Показания Фасмера-младшего сегодня не тайна - опубликованы на сайте общества «Мемориал». В лагере под Ташкентом он трудился в канцелярии, но сердце не вынесло жары и лишений.
   В это время старший брат находился в США, читал лекции. Он прерывает курс и, «по бытовым причинам» возвращается в фашистскую Германию именно в 1938 году. И сразу берётся за составление Русского этимологического словаря. Отмечает, что такая идея пришла ему в голову в Штатах. Хотя мечтал он об этом, якобы, чуть ли не с детства.
   Поневоле возникает предположение, что Макс Фасмер взялся за эту работу… из мести. Из желания отомстить за брата. В общем-то, он так и пишет в посвящении, не вошедшем в русскую версию: «Памяти моего отца, купца из Альтоны, Рихарда Фасмера (1853–1924) и моего брата, петербургского востоковеда Рихарда Фасмера (1888–1938)».
    Но, как можно отомстить Советскому Союзу словарём?
Ответ на этот вопрос мы увидим в разгар работы над этим словником, когда немецкие генералы уже разглядывали в свои бинокли башни московского Кремля. Часть страны лежало под пятой немецкого солдата. Но рейхскомиссар Украины Эрик Кох полагал, что не только порабощённые народы, но и этнические немцы в СССР не соответствовали представлениям о людях, принадлежащих к «нации победителей». Они нуждались, прежде всего, в соответствующем воспитании. Была разработана программа создания яслей, детских садов и интернатов, переподготовки учителей (производилась в Киеве, Новоград-Волынске, Берлине) и обеспечения школ учебным материалом, соответствующим стандартам Рейха (к маю 1942 было отпечатано 31,5 тыс. букварей). В Житомире были открыты фармацевтическо-зубоврачебное училище (май 1942) и сельскохозяйственное училища (март 1943), в Киеве - Институт страноведения и экономики и Центральная библиотека Рейхскомиссариата (июнь 1942), началась подготовка к созданию немецких университетов в Киеве и Одессе.
   Кох настойчиво проводил в жизнь «Генеральный план Восток» (Generalplan Ost), согласно которому на Украине предполагалось поселить 25 млн. немцев и представителей родственных им народов. К маю 1942 г. на территории генерал-комиссариатов уже находилось около 20 тыс. немцев, прибывших из Германии. Значительную часть этих специалистов составляли немцы, переселенные в 1939 г. в Германию из Бессарабии, Буковины и Волыни. Особое место среди них занимали немцы из Польши.
   Не для них ли писался Русский этимологический словарь? Напомним, что писался-то он на немецком языке! Ясно, что не для русских. И, ясно, что германскому обывателю подобный труд также ни к чему.
   Тут есть повод задуматься ещё вот над чем. Штатный пропагандист нацизма Йозеф Геббельс был не только практиком, но и большим теоретиком идеологических приёмов работы. В частности, им была разработана теория «60 на 40». То есть, даётся 60 процентов верной информации, вызывая доверие её потребителя. И вместе с этим он проглатывает 40 процентов «дезы». Яркий пример: во время войны работала антифашистская радиостанция, которую все считали британской, и только после Победы выяснилось, что данное средство массовой информации было создано и курировалось лично Геббельсом с целями вполне понятными.
   Примерно то же соотношение науки и вымысла мы видим и в словаре Макса Фасмера.
   Да, ещё одна важная вещь: в оригинале у Фасмера нет понятия индоевропейских корней, у него эти корни чисто «арийские» - индогерманские. Почувствуйте разницу.
   И выступивший в «Литературной газете» Сергей Иванов, и Татьяна Воевод, и известный профессор Валерий Чудинов, и многие другие, чьи статьи откликаются на слова «Фасмер Геббельс» в строке запроса любой поисковой системы Интернета, убеждены: Фасмер сознательно работал на бредовые идеи гитлеровцев, готовя почву для порабощения недочеловеков.
   Но не станем спешить. Возможно, публикация Фасмером откровенной чепухи была… сигналом коллегам: «работаю под контролем». Так провалившиеся, но не сдавшиеся шпионы дают знак своим: не верьте мне, моя информация – ложь. Отметим: Фасмер был противником публикации его словаря в СССР, писал об этом академику, директору Института русского языка АН СССР Виктору Виноградову. И готовый словарь тогда не вышел. Он был опубликован в нашей стране только через два года после смерти Фасмера, претерпев колоссальную доработку. Тогда, возможно, мы имеем дело со своеобразным «научным подвигом»?
   Трудно в это поверить, но допустимо.
   Однако это не оправдание для самого словаря, поставленного на божничку российской лингвистики. Наши академические светила погрязли в фасмеровском болоте, остановив развитие этимологической науки.
   И продолжают вдалбливать российским школьникам рабские ценности.

 

Владислав ПИСАНОВ,

филолог, журналист