ПОРТАЛ ИНТЕРЕСНЫХ ТЕМ ДЛЯ ДРУЖЕСКИХ БЕСЕД 

18+

 


      
 

 
Горим, братцы, горим!….
 
 Дорогие мои читатели! Давайте прямо сейчас, вместе, проведём небольшое журналистское расследование. Попытаемся понять: что происходит сегодня с нашей Природой? Что мы натворили….
 

     Итак, представим себе чашу Коркинского угольного разреза. Большая такая, глубокая. А, почему она глубокая? Правильно, потому, что уголь из неё доставали, уходя всё глубже и глубже. Сейчас угольные пласты залегают на глубине 530-550 метров от поверхности земли. Именно там вела добычу Челябинская угольная компания (ЧУК), пока её не согнали с места вместе с её рабочими местами, налогами, социальными нагрузками и проч. Осталось же там, внизу, на глубине – порядка 10 миллионов тонн угля.
     И вот нам говорят: разрез горит. Горит так, что аж Челябинск в 40-ка километрах задыхается.
     И даже кино и фото показывают: действительно, дым есть. Пожар бушует.
Но, мы ведь люди зоркие, мы видим, что клубы дыма идут не из глубины угольной ямы, не с отметки 500. Дым без огня шурует на отметке примерно 200-250 метров от поверхности. Как так?- удивимся мы. – Угль – там, а горит тут?
     Что за чудо природы?
     А никакого чуда нет.
     В старину говорили: «нечистый глаз отводит». Так и тут. Фокусники показывают нам часть картинки – сам Коркинский разрез. А на заднем плане спрятан целый подземный город, именовавшийся когда-то – Челябинскуголь.
     Не ручаюсь за точность, но на теле Челябинского угольного бассейна было создано порядка 30-ти шахт и разрезов. Под Копейском, Коркино, Еманжелинском сегодня находятся в заброшенном состоянии сотни, тысячи километров горных выработок. Это немыслимые тоннели, пронизывающие тело земли похлеще дыр в швейцарском сыре.
    Верхний горизонт этих шахтных выработок – 250 метров под землёй.
Но особенность челябинского бурого угля в том, что он очень уж энегетичен. При соприкосновении с воздухом – окисляется и вспыхивает. Горит! Полыхает! Прямо под землёй, где ему просторно, где кислорода для горения ему вполне хватает.
     Понятно, что по штрекам и штольням, по восстающим и стволам дым поднимается вверх, к верхним горизонтам. А дальше? Просто так пробить толщу земли затруднительно. Надо искать, где попроще, где земля рыхлее, где выход ближе.
      О! Вот мы и вернулись в Коркинский разрез.
     Сюда даже прямой выход с шахты «Коркинская» был. Тут и вскрытые породы не так утрамбованы, как на поверхности, губка пористая, а не порода. Тут и русла подземных рек, ручейков, родничков вытекают (всего 300 кубометров воды в час), вдоль которых дымам двигаться – одно удовольствие. 
     Просто труба какая-то, а не Коркинский разрез.
     Да-да, дорогие мои читатели. Нам показывают трубу, а не печь!
     Давайте чуть отвлечёмся, поедем на свежий воздух. Например, в Чебаркуль или в Златоуст. Дивные места! Но мы выбрали их просто потому, что прямо с дороги открывается великолепный вид на городские свалки. Бумажки летают, пакеты полиэтиленовые на деревьях висят…. Безобразие, конечно, но… дыму не видно. Даже Великая Челябинская Свалка всего-то и горела разок, миазмов от неё и без этого достаточно.
     А вот свалка бытовых отходов города Коркино полыхает постоянно. Вонючим, отравляющим дымом заполоняя округу. Запах горящего угля – это запах поездного тамбура. А запах горящих отходов – это то, от чего, извините, блевать тянет.
     Да, но почему же те свалки не горят, а эту никак погасить не могут? – зададимся мы расследовательским вопросом. Если кто-то ещё не нашёл ответ, может провести дома небольшой эксперимент: не выносите мусорное ведро. Трамбуйте свои отходы недельку-другую. Особо выносливые могут захватить и третью. Запашок пойдёт характерный, но мусор ваш сам собой не вспыхнет.
     А теперь вывалите содержимое поганого ведра на раскалённую сковороду….
     Вот так и коркинская свалка, расположенная в посёлке Роза, находится на горячей сковороде бушующих подземных пожаров. Потому и растерялась глава города Лонщакова, когда глава региона Текслер спросил её: чем можно помочь?
     А, чем тут поможешь? Ни деньгами, ни тракторами подземный огонь не погасить. Можно только свалку постоянно поливать, либо перенести в другое место. Она-то об этом знает (как, впрочем, и Алтушкин со Струковым), а начинающий губернатор – нет, не знает. Вот тебе и дым без огня. Кстати, разведанные запасы Челябинского угольного бассейна составляют примерно 220 миллионов тонн.
     Так что, гореть есть чему.
     В разгар борьбы между ЧУКом и Русской медной компанией за Коркинский разрез, когда пресса РМК истерично кричала: «Разрез душит Челябинск! Его надо заткнуть химическими отходами нашего медного ГОКа!». Когда чуковцы всеми силами пытались заткнуть «труду» разреза, пытались задавить дым, перекрыть, тогда произошло событие трагическое. Но ему не придали значения.
     67-летняя работница лаборатории ООО «Тимофеевский щебеночный карьер», расположенной в одноэтажном здании барачного типа, скончалась на рабочем месте от отравления угарным газом.
     Понятно, что, хотя здание лаборатории расположено неподалёку, но дым Коркинского разреза не мог долететь в помещение по воздуху в такой концентрации, чтобы убить человека. Ясно, что угарный газ проник сквозь землю, сквозь барачный пол старого помещения. И проник он сюда не из разреза, находящегося под открытым небом, а из пламени подземных пожаров.
     Теперь зададимся вопросом: что будет с печью, если заткнуть трубу?
     Представили себе эти последствия?
     Как бы нам три-четыре муниципальных района в погорельцев не превратить….
     Не угореть бы целыми городами….
     Ну, а если валить в разрез отходы Томинского ГОКа, как то предлагает РМК? Тогда не просто угорим, а ещё и потравимся химией. Сами потравимся и всех потравим, ведь кислотные испарения, поднявшись из разреза, могут выпасть дождями когда угодно и где угодно. Как говорится: «На кого Бог пошлёт!».
     Тут следует заметить для любознательных: температура воздуха на дне разреза в любое время года на 8-10 градусов выше, чем на поверхности. Это – результат того же согревающего действия угольной «печи». (Экспериментировать с мусорным ведром в микроволновке не советую).
     Ещё раз акцентируем: забивать выходы дыма подземных пожаров нельзя. Это чревато непредсказуемыми последствиями.
     Но и оставлять дело так, как есть – тоже нельзя.
     Что делать?
     А ничего выдумывать не нужно. Надо просто проводить рекультивацию в классическом смысле этого слова. То, что и предлагал делать ЧУК до того, как начались всяческие завиральные идеи от кипрской Русской медной компании.
     А классическая рекультивация предполагает засыпку карьера собственной породой. Ничего тут выдумывать не надо. То, что лежит на бортах, то и опустить вниз.
     Как раз, с учётом вынутого угля, полторы - две сотни метров засыплется. Как раз дно разреза приблизится к основным подземным водным артериям. И вода начнёт заполнять разрез. И вода начнёт заливать пожары.
     Только сама Природа способна помочь человеку спастись от жуткой катастрофы.
     Другого пути нет.
     Мы – уже горим!


Владислав ПИСАНОВ