ПОРТАЛ ИНТЕРЕСНЫХ ТЕМ ДЛЯ ДРУЖЕСКИХ БЕСЕД 

18+

 


      
 












Найти рядового Писанова

- Вас разыскивает командир поискового отряда Александр Шлюшинский, - телефонное известие заставило моё сердце сжаться. – Мы ведём раскопки на месте боёв в районе деревни Красновка.


«Неужели деда нашли!?» - первая мысль.



Как пишет фронтовая хроника, 13-16 января 1943 года за деревню Красновка (станция Донская) в Ростовской области, превращённую гитлеровцами в мощный узел обороны, шли ожесточённые бои.


Настолько ожесточённые, что документов об этом эпизоде войны почти не осталось. Командиры, скрывая потери, стряпали липовые донесения. Документы, которые местные жители забирали у мёртвых, похороненных ими в братских могилах, военкомы просто сжигали.



Одним не хотелось прослыть неумелыми военачальниками, воюющими числом, а не умениям. У других был секретный приказ: числить солдат пропавшими без вести, чтобы не платить семьям пособия по потере кормильца. Такова была государственная политика Сталина.


Так и мой дед, Пётр Григорьевич Писанов, курсант учебного батальона, попал в списки без вести пропавших. Остались в далёком Пласте его жена и четверо детей. Вот только вместе с курсантом Писановым «пропал» весь учебный батальон, 600 человек. Говорят, школу младших командиров кинули закрыть брешь меж двух полков, куда рванули фашисты. Они просто смяли эту часть, плохо вооружённую, учебную, а не боевую.


Документация 44 гвардейской стрелковой дивизии приходит в порядок только к маю, когда прошло переформирование. И, как бы никто не погибал.



Теперь поисковики, в прямом смысле слова, докапываются до правды. Буквально, за несколько поисковых экспедиций поднято и перезахоронено около 3000 тел. Опознано: чуть больше 300 человек.


Поисковый отряд Александра Шлюшинского за два сезона поднял 42 бойца. Но, увы, «смертный медальон» был только у одного. У солдат считалось плохой приметой писать такие «посмертные письма». Только Кочугов Григорий Захарович 1905 г.р. положил записочку в пустую гильзу, и по ней его опознали, нашли родных, отвезли на свой погост. Подумалось: может, мой дед был знаком с ним? Может, дружил? Или просто посидел рядом… .



Немцы, те были продуманнее. У каждого был фирменно сделанный нашейный медальон, состоящий из двух половинок, на которых были выгравированы соответствующие данные. Когда солдат погибал, медальон ломали: ту часть, что на цепочке, засовывали в рот трупу, а вторую часть сдавали в канцелярию. У них без вести не пропадали.



Четырежды ездил мой отец с братом Виктором в Красновку, всё пытались найти какой-то след. Написал очерк, потом – книжечку об этих поисках. Называлась она «Без вести погибшие». Вот на этот-то очерк в ростовской газете и наткнулись поисковики, для того и приехали в Челябинск – за подробностями. Отец ведь разговаривал в 70-е годы с прямыми участниками событий, записывал их рассказы на магнитную ленту. Ему показали четыре захоронения, сделанные местными жителями.



С Александром проговорили пять часов, сверяя имеющиеся сведения, перекладывая воспоминания на карты Люфтваффе той поры. В апреле отряд поедет уже по новым приметам. По тем полям, где блуждает наша бесприютная память.


А мы будем ждать звонка…. «Неужели деда нашли?!».



Владислав ПИСАНОВ