ПОРТАЛ ИНТЕРЕСНЫХ ТЕМ ДЛЯ ДРУЖЕСКИХ БЕСЕД

18+

 


          
 

 

  

 
 
ВИДЕОРЕЦЕПТЫ 
 Добрый Вече
р

ЗАГОВОР ПРОТИВ УГЛЯ-3

ЗАБОЙная сенсация
Под чёрным флагом

Москва бдит: руководитель Независимого профсоюза горняков (НПГ) России Александр Сергеев озаботился проблемами Челябинского угольного бассейна. Он заявил, что призовёт своих сторонников бойкотировать… президентские выборы, если Владимир Путин не вмешается в ситуацию, сложившуюся на угольных предприятиях Челябинской области. Пригрозил, что в противном случае «проголосует ногами», то бишь не придёт на избирательные участки до полумиллиона активных граждан.

Дело в том, что в своё время на госпредприятии «Челябинскуголь» существовало три профсоюзные организации: региональные отделения Росуглепрофа, Соцпрофа и НПГ. В постперестроечных кризисных бурях Соцпроф прекратил своё существование как-то сам собой. Тогдашние лидеры Росуглепрофа, растерявшись в новых условиях, самоустранились от активной работы, довольствуясь лишь ролью соцкультбытовского довеска банкротствующего предприятия. Правительством России было принято решение о ликвидации угольной отрасли на Южном Урале, закрытии шахт. Тогда власть над умами взял в свои руки НПГ, к которому не случайно приклеился ярлык «профсоюз войны». «Независимые» организовали мощную акцию протеста, усадив шахтёров на рельсы Транссиба, парализовав работу главной железнодорожной артерии. Тогда его ряды насчитывали более 3000 членов.

Властям ничего не оставалось, как пообещать шахтёрам заняться их проблемами, попытаться сохранить рабочие места. Тем более что разведанных запасов «чёрного золота» оставалось ещё лет на 30 активной добычи. Ликвидация шахт и разрезов была приостановлена. Начался поиск стратегического инвестора, способного вложить силы и средства в разваленную отрасль. К Челябинскому угольному бассейну присматривался и «Базовый элемент» Олега Дерипаски, и РАО «ЕЭС России», руководимое Анатолием Чубайсом. Но их экономисты-аналитики дали отрицательные заключения, инвестора не нашлось. Три шахтёрских города с населением общей численностью около 300 тысяч человек находились на грани отчаяния и запустения.

Тогда этого самого инвестора, что называется, «вырастили в своём коллективе». Губернатор Челябинской области Пётр Сумин предложил попробовать свои силы в угледобыче председателю совета директоров ЗАО «Южуралзолото» Константину Струкову. Мол, горняцкое дело золотодобытчикам знакомо, команда работоспособная есть, почему бы не применить имеющийся опыт, не попытаться вытащить из кризиса «Челябинскуголь», как это было раньше сделано с «Южуралзолотом»?

Понятно, экономисты Струкова давали то же заключение, что и их коллеги из структур Дерипаски и Чубайса. Но им была дана команда: искать выход. И вот на базе «почившего» госпредприятия рождается «Челябинская угольная компания», открытое акционерное общество. Создавая новое предприятие, Струков с Суминым договорились, что ЧУК возьмёт на себя старые долги по зарплате, по другим социальным выплатам.

Сначала с баланса был сброшен балласт в виде «виртуального» имущества. Дело в том, что многие лавы, горные выработки, закрытые ещё в 40-ых годах, значились как имущество предприятия, облагались солидной суммой налогов. Отказались и от львиной доли соцкультбыта. Впрочем, к примеру, базы отдыха «Челябинскугля» были описаны судебными приставами да распроданы за долги.

Началась и технико-технологическая реорганизация. Главной задачей было восстановить разрушенное производство, начать давать уголь на-гора. Технику купили. А где взять специалистов? За 12 лет разрухи квалифицированные рабочие разбежались. Горнорабочих очистного забоя (ГРОЗ) и проходчиков осталось в два раза меньше, чем требует технологический процесс. Обратились к шахтёрам-пенсионерам: возвращайтесь, ваши рабочие руки нужны. Вложили деньги в профтехучилище и техникум, стремясь привлечь на предприятие молодёжь. Молодым специалистам пообещали помощь в приобретении ипотечного жилья. Все эти меры несколько снизили остроту вопроса кадров, но в целом проблемы не решили.

Летом 2003 года руководство ЧУКа село за стол переговоров с профсоюзными лидерами. На повестке стоял один вопрос: что делать? Как увеличить добычу без увеличения количества работников? Именно тогда лидер местного отделения НПГ Владимир Родюк предложил: давайте работать не 6, а 7 часов, примем это как временную меру на переходный период. Расчёты показали, что эффект от нововведения будет. Кроме того, энпэгэнцы объявили на этот период мораторий на проведение любых акций протеста. А в конце декабря сам же Владимир Родюк его нарушил, объявив голодовку. Главным формальным поводом послужило… введение 7-часового рабочего дня.

Надо сказать, «семичасовка» была введена на предприятии не вдруг. Предлагаемый режим работы был опубликован в местной газете, ситуация разъяснялась в коллективах. При приёме на работу каждый сознательно ставил свою подпись в знак согласия с новым трудовым распорядком. Конечно, больше всего убеждали зарплаты. Струков обещание выполнил, не только отдав чужие долги, но и планомерно увеличивая денежное содержание рабочим. Сбой в выдаче зарплаты случился только на одной шахте и всего на один день: у главного бухгалтера умер брат. Но лидеры НПГ тут же закричали: мол, в ЧУКе задерживают выдачу зарплаты!

Кроме того, сокращение управленческого аппарата потребовало пересмотреть должностные обязанности каждого служащего. Выяснилось, что немало рабочего времени занимают бухгалтерские работы по расчётам и переводам отчислений из зарплат в профсоюзную кассу. Руководство коммерческого предприятия справедливо решило: зарплату выдадим полновесным рублём, а там каждый рабочий отнесёт в свой профсоюз столько, сколько считает нужным. Кстати, к тому моменту в НПГ оставалось порядка 500 человек, а концу года – чуть больше сотни. Это – почти на 10 000 работающих.

Именно в этом, в катастрофической потере влияния, виделись корни протеста Владимира Родюка. Не имея иного опыта работы, кроме «военного», он решил голодовкой увеличить свой политический вес. Потеря профвзносов – это потеря собственного рабочего места. Не спускаясь под землю, можно было получать не меньше рабочих основных специальностей. Протест многим виделся частным делом общественного лидера, понявшего свою невостребованность.

Газета «Город горняков», анализируя ситуацию, высказала предположение, что вся эта провокация – часть антипутинской кампании, разворачивающейся накануне выборов президента. Действительно, речь идёт об обычном производственном конфликте, который запросто можно было решить за столом переговоров или, наконец, в суде. Но впечатление такое, что придравшись к формальному поводу, лидеры НПГ имеют иные цели. Какие? Для чего эта буря в стакане воды?

Местные газетчики задались вопросом: со своего ли голоса поют местные профсоюзники? Ведь кроме общественной работы в НПГ, они являются ещё и официальными помощниками депутата Госдумы России Валерия Гартунга. Почему же депутат не приструнит своих соратников или, в крайнем случае, публично не открестится от их действий, наносящих урон, прежде всего, избирателям шахтёрских городов? Гартунг как бы самоустранился, заявив газете «Челябинский рабочий», что он, мол, пытался убедить Родюка прекратить голодовку, но помощники его не слушаются. И всё. Без комментариев.

Примечательно, что общее собрание представителей трудового коллектива ОАО «Челябинская угольная компания» отказало «профсоюзу войны» в доверии. После тайного голосования 90 делегатов выяснилось, что подписание Коллективного договора поручается обновлённой организации «Росуглепрофа», насчитывающей без малого 4000 членов, а за НПГ поставил «галочку» только один делегат. Это объективная картина отношения к противникам стабильной работы.

Впрочем, лидер НПГ России Александр Сергеев, наверное, понимает, что Владимир Путин не помчится решать банальный трудовой спор. Значит, расчёт на дальнейшую дестабилизацию обстановки? На то, что «угольная карта» станет козырной.

- Руководство компании ничего не имеет против НПГ, других общественных организаций, – комментировал ситуацию генеральный директор ЧУК Константин Струков. – Более того, нам нужна их помощь. Не понимаю политических игр НПГ. По-моему, гораздо больше «очков» популярности они бы заработали, обратись к президенту с действительно серьёзными проблемами угольщиков.

По мнению Константина Ивановича, шахтёрам как воздух необходим государственный протекционизм. Нужно шире использовать уголь в энергетике, отказываясь от газа. Это вопрос стратегический, вопрос энергетической безопасности страны. Не секрет, что «голубой поток» иссякает, а запасы «чёрного надёжного золота» огромны. Кроме того, уголь дешевле, хотя его цена тоже должна подрасти. Даже 430 рублей за тонну не окупают затрат челябинских горняков, отрасль всё время находится на грани выживания.

На тот период из нормально действующих угольных предприятий России, по сути, остались только Южный Урал и Кузбасс. Чуть подтолкни их – и социального взрыва не миновать. Не к тому ли вёл «профсоюз войны»?



Под чёрным флагом

Возглавив угольную отрасль, К.И. Струков тянул «бегемота из болота», как только мог. Начав, надо сказать, с выплаты задолженностей по зарплате (об этом – чуть ниже).

Вот как о тех временах вспоминает бывший глава Копейска, а в 1997—2000 гг. — председатель Правительства Челябинской области В.П. Уткин.

- Виктор Петрович! Как по-Вашему: сворачивание угольной темы - это был объективный процесс, или всё-таки здесь был некий злой умысел?

- Однозначно ответить на этот вопрос достаточно сложно. Чтобы понять, что произошло с «Челябинскуглем», нужны пояснения. История эта длинная, но, если в общих чертах, то ответ уложится в одну фразу: объективных предпосылок сворачивать основное производство «Челябинскугля» не было. Челябинский уголь, как товар, был востребован. Были проблемы низкой эффективности угледобычи и высокой его себестоимости. Но эти проблемы, до определенного времени, решались и устранялись в процессе действующего производства (хочу особо подчеркнуть «до определенного времени»). Не так быстро, как хотелось бы, но устранялись: последовательно и целенаправленно. Но время шло и наступило то «определенное», которое не ликвидировало шахтерские проблемы, но коренным образом изменило подходы к их решению.

Ситуация к тому времени, заметим, сложилась патовая. Во-первых, центральные власти, действительно, испугались шахтёрских протестов, прокатившихся по всей стране. Во-вторых, западные финансисты давили, заставляя советскую промышленность перестраиваться на капиталистический лад. В-третьих, выросшие в этой круговерти российские бизнесмены уже устали находиться между молотом и наковальней, когда им говорят: «работайте», хватая за руки. В-четвёртых, устала уже от всего этого и власть на местах.

- Насчет «злого умысла»…, - продолжает Уткин. - Ничего такого здесь не было, в том понимании, которое мы обычно вкладываем в смысл этих слов. Но в основе изменившихся «коренным образом» подходов было два принципиальных момента: ты – олигарх - обеспечиваешь «лояльность» шахтерских коллективов, в том смысле, что они не бастуют, не перекрывают дороги, не стучат под окнами касками, а я – власть - закрываю глаза на некие спорные моменты отчуждения активов «Челябинскугля».

Что тут скрывать, пути российского бизнеса и сейчас не устланы розами, а тогда первопроходца постсоветского капитализма выживали и дрались за своё существование какими-то «пиратскими» способами. Достаточно вспомнить, что практически не было в стране ни одного предприятия, которое бы осталось работать, не пройдя стадию банкротства. Тогда это красиво называлось – «финансовое оздоровление».

Чтобы ярче понять тот непростой период российского младокапитализма, можно взглянуть на одну филигранную операцию, проведённую Струковым для того, чтобы выплатить шахтёрам многолетнюю задолженность по заработной плате, допущенную его предшественниками. Причём, его за это ещё и корят те, кто так и не понял сути непростого момента, не сумел оценить предпринимательского таланта «угольного генерала».

Итак, напрягите извилины лба. Есть погрязшее в долгах предприятие, озлобленный коллектив. Есть никому не нужные акции этого раздолбанного предприятия. Все инвесторы от них гордо отвернулись. А ведь побывали тут и «Русский уголь», и упомянутое РАО «ЕЭС России», но, оценив ситуацию, отбыли, не попрощавшись. Вердикт был убийственен: «это» восстановить нельзя.

Тогда Константин Струков закладывает акции-фантики в банк, берёт кредит, выдаёт людям зарплату. Народ ликует! Производство начинает оживать. Правда, банку этот мёртвый груз акций тоже не нужен. И их очень «за дёшево» скупает некая небольшая фирма. Банк доволен: избавился от неликвидного актива. А у этой фирмы те же самые акции скупает назад… «Челябинскуголь». Акции вернулись домой. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты. Конечно, без определённых договорённостей, тут, видимо, не обошлось. Но, на то и бизнес, потому и не все олигархи, что не могут подобных схем просчитывать. Не чёрным был струковский флаг, не с черепом и костями, а был он цвета угля, с начертанной белым Надеждой.

Да, на разные ухищрения приходилось идти, чтобы спасти для Челябинской области угольную отрасль. Но процесс разрушения предприятия был уже запущен и… на АО «Челябинскуголь» 27 сентября 2002 года было введено внешнее управление. Внешний управляющий «Челябинскугля» Владимир Селезнев назначил исполнительным директором предприятия бывшего директора по производству Вячеслава Горру.

Ранее и Струков, и Селезнев заявляли о полном согласии с программой реструктуризации компании, предложенной командой управленцев, пришедшей с ОАО «Южуралзолото». Но – не сложилось. Векторы интересов разошлись в разные стороны.

Генеральный директор Константин Струков в январе 2003 года добровольно ушел в отставку, заявив, что «устал от борьбы и устраняется от решения проблем угольной отрасли». И это, несмотря на то, что уже вложил в её развитие от трех до четырех миллионов долларов!

(Продолжение следует)


 
BVLGARI
 jewellery
  joaillerie
 
 
 
 
 
 

 

 счетчик посещений

 

Челябинска 

Магические рецепты для шикарных волос

Чего хочет Бог устами женщины

Зайка любит ёжика.

 с новостями

Радио
 
Яндекс.Метрика