ПОРТАЛ ИНТЕРЕСНЫХ ТЕМ ДЛЯ ДРУЖЕСКИХ БЕСЕД

18+

 


          
 

 

  

 
 
ВИДЕОРЕЦЕПТЫ 
 Добрый Вече
р

ЗАГОВОР ПРОТИВ УГЛЯ-5

На обломках. Из забоя – на разбой. Бег по конвейеру….

Угольная промышленность оказалась обезглавленной. Но за прошедший год со Струковым угольщики привыкли к ежемесячному регулярному заработку. Появившиеся после него задержки заставили горняков роптать, угрожая остановить отгрузку угля, а-то и вообще сесть в забастовку. Ситуация вновь начала раскачиваться.

Помогло то, что, педалируемая энергетиками идея создания «Челябинской угольной компании» была-таки реализована в марте 2002 года. Создавалась она вроде бы для виртуального «перспективного инвестора», но в данный момент пригодилось. Кстати, переговоры с РАО «ЕЭС России», тянувшиеся около двух лет, кончились ничем: предложения по оздоровлению предприятия не поддержал Совет директоров энергетической компании. «Челябинскуголь» тогда со всех сторон кредиторы и просто проходимцы рвали, словно псы кабана.

И в этот сложный период Струков официально на заседании Правительства области заявил, что готов найти деньги и выкупить активы «Челябинскугля» под вновь созданную Челябинскую угольную компанию.

Чистый от долгов ЧУК Константин Струков возглавил, представив федеральному инспектору по Челябинской области Валерию Третьякову (бывшему начальнику областного ФСБ) и руководителю областного органа ФСФО РФ Василию Бубенщикову новый инвестиционный план развития отрасли до 2010 года. Он заявил тогда, что готов вложить в развитие угольной отрасли более миллиарда рублей. В год планируется добывать 4 миллиона 900 тысяч тонн угля. Это позволит в полном объёме обеспечивать потребности в угле АО «Челябэнерго», АО «Челябоблтоп» и других потребителей.

- Вся возня вокруг «Челябинскугля» затеяна ради того, чтобы дать «зеленый свет» Кузбассу и Казахстану, - открыто заявлял генеральный директор Коркинского разреза Юрий Кузьменко. - Они везут свой уголь в Европу, а мы мешаемся у них под ногами. Я всегда был за то, чтобы разрезу уйти в автономное плавание, выйти из «Челябинскугля», избавиться от шахт, как от балласта. Сегодня говорю: мы сможем выжить только все вместе. Когда Струков планировал создание новой угольной компании, он знал, что придется вложить туда немало и быстрой финансовой отдачи не будет. Но это единственный вариант сохранения отрасли в Челябинской области.

Что тут говорить, если при умирающей собственной угледобыче, Южному Уралу приходилось более чем на 100 млн. рублей в год дотировать Кузбасс и соседний Казахстан, когда завозили угли оттуда. А это деньги, вынутые из карманов местных горняков.

В круглосуточном режиме новые управленцы думали, разрабатывали схемы оздоровления предприятия, внедряли организационно-технические мероприятия, которые позволили бы сократить издержки производства, минимизировать затраты на добычу и снизить себестоимость продукции. А в это время, заметим, галлопирующая инфляция поднимала цены на всё! Только один пример: тарифы на электроэнергию выросли в три раза! И так – во всём. Уголь угнаться за этим не мог.

Управленческий талант – это не руками водить. Очень детально и въедливо взялся К.И. Струков за оптимизацию налогооблагаемой базы. Когда всё вокруг было народное, денег никто не считал: из одного кармана в другой перекладывали – какая разница? Но карманы разделились. И разница появилась.

Вот простая цифра: земли числилось за объединением 6000 гектаров! А это – налог на землю. Пришлось идти к властям, договариваться, убеждать. Те пошли навстречу - и муниципальные, и областные. Частично освободили от земельных уплат, и от лишней земли тоже. Далее ликвидировали ненужные предприятия и объекты, которые просто числились и за них платили все налоги, или не платили, а копили долги.

Раньше, до Струкова, никто этого не замечал? Никто не видел, что предприятие само себя сжирает? Не было экономистов, промышленников, управленцев, которые бы спрогнозировали финансовую несостоятельность при такой бесхозяйственности? Или – просто не хотели видеть? Не хотели прогнозировать?

Не будем наивными. Известный американский политик Збигнев Бжезинский как-то сказал: «В политике случайностей не бывает». В экономике – тоже.

Таков был заговор против угля. Так уничтожали угольную отрасль на Южном Урале. Но – не удалось! Власти и производственники работали рука об руку. Тогда не было термина «частно-государственное партнёрство», а вот суть этого понятия ярко проявилась в угольной теме Челябинской области.

В январе 2004 года на Коркинском разрезе состоялось выездное заседание Совета при губернаторе Челябинской области по координации работы с проблемными предприятиями.

Напомним, что правительством Челябинской области ранее была принята программа реструктуризации ОАО «Челябинскуголь» и ОАО «Разрез Коркинский» на 2001-2002 годы. Цель программы – сохранение регионального топливно-энергетического комплекса и обеспечение стабильной социальной обстановки в шахтёрских городах и рабочих посёлках Челябинской области. Вот и решили проверить: что сделано.

В соответствии с программой реструктуризации было предусмотрено создание нового акционерного общества путём выделения эффективного бизнеса с дальнейшим привлечением инвесторов через процедуру финансового оздоровления ОАО «Челябинскуголь».

Реализация программы началась в 2002 году, проведён ряд организационно-технических мероприятий и смена кадрового состава, после чего наметились перемены к лучшему: была ликвидирована текущая задолженность по заработной плате и сокращена задолженность прошлых лет в 2,5 раза, сократились затраты на добычу тонны угля.

Сформирована производственная и финансово-экономическая программа работы угольного бассейна на 2003-й и последующие годы. Её выполнение позволяет сохранить весь угольный комплекс (шахты Капитальная, Центральная, Комсомольская и Коркинская, разрезы Копейский и Коркинский, РМЗ, ЭВРЗ, ЦЭММ, Автобаза, ПКБ, УПТС, УКК, ПТУ, энергоуправление Копейское и Коркинское) при общей численности работающих ориентировочно 9500 тыс. человек.

Добыча товарного угля в 2003 году составила 3 420000 тонн, что на 9,1% больше, чем в 2002 году. Среднесуточная нагрузка на очистной забой увеличилась в два раза и составляет 840 тонн. Проведение подготовительных выработок снизилось до 7 532 метров, что на 6,4% ниже, чем в 2002 году, вскрышных работ увеличилось до 13 698 тыс. кубометров, что на 9,7% выше, чем в 2002 году. Поставка угля составила 3410 тыс. тонн, что на 8,2% выше, чем в 2002 году. Твёрдое топливо поставлялось «Челябэнерго», на нужды области, собственные котельные и обеспечение углем трудящихся и пенсионеров ЧУК и ликвидируемых угольных предприятий.

Производительность труда на 1 рабочего составляет 54,4 т/мес., что на 20,4% выше, чем в 2002 году. Среднемесячная заработная плата увеличилась до 3 958 рублей, что на 12,6% в месяц выше, чем в 2002 году.

В 2004 году планируется увеличить добычу товарного угля до 3 800 тыс. тонн, проведение подготовительных выработок - до 10 330 метров, вскрышных работ - до 12 000 тыс. кубометров. Планируется увеличение среднемесячной заработной платы до 5 000 руб.

ОАО «Челябинскуголь» за 2003 год уплачено больше чем в два раза обязательных платежей (налогов и сборов) по сравнению с соответствующим периодом 2002 года. ОАО «Челябинская угольная компания» не имеет задолженностей по уплате обязательных платежей.

Приход в «угольную тему» команды К.И. Струкова остановил процесс, позволил отрасли выжить. Выжили и четыре шахтёрских города, не разом, а постепенно сбрасывая с себя угольную пыль. Муниципалитеты получили деньги и, главное, время, чтобы спокойно, целенаправленно работать по сворачиванию горняцкой составляющей в своей структуре занятости населения, в экономике. Но это мы забегаем вперёд. Пока же давайте глянем одним глазком: что творилось в этих городах чуть ранее, когда шахтёры сели на рельсы.



Из забоя – на разбой

История. Её легко переписать. Легко чёрное выдать за белое. Да вот только судеб людских, поломанных этой историей, не склеить. Взять хотя бы самую глубинку России – горняцкий город Еманжелинск, что в Челябинской области. Было там так.

Геннадий собрался в ночную. Но не привычную каску проходчика надел он, а нацепил спортивную шапочку с прорезями для глаз. Обрез охотничьего ружья показался тяжелее привычного отбойного молотка. Знак «Шахтерская Слава», заработанный на родной «Батуринской», остался лежать в шкафу. Шахта оказалась бесперспективной, закрылась. Другого рабочего места для Геннадия в Еманжелинске не нашлось.

Их набралось таких шестеро, решившихся выдать на-вора. Шахтёрские бригады крепкие, кровью скреплённые. Срубить деньгу наметили в соседнем Белоносовском совхозе Еткульского района. Точнее, нацелилась банда на скот.

Машины оставили в лесу, до скотного двора дошли крадучись. Напав на сторожей-скотников, заперли их, под угрозой двух обрезов приказали не рыпаться. Уже уводили двух бычков, когда раздался выстрел. Кто стрелял - выясняет следствие. Есть предположение, что непривычная к таким орудиям труда рука дрогнула и... один из налетчиков упал. Бросив скотину, повезли его мужики в больницу. Не довезли. Умер.

В случае успеха операции каждый надеялся выручить по одной тысяче рублей, а вишь как все обернулось: кому - в могилу, кому - на нары.

- Жалко, конечно, таких горе-преступников, - говорил приезжему журналисту следователь из Еткуля Андрей Павленко. - Вон в Красногорске закрылась шахта «Куллярская», а рядом - свинокомплекс. Вот и тянутся туда вчерашние горняки воровать поросят, чуть не каждый день там кражи. О наживе речи не идет - семьи бы прокормить. Одних ловим, другие приходят...

За несколько дней до этого разговора пришлось побывать на станции «Пикет», что возле Потанино. Так местные журналисты окрестили место перекрытия Транссиба бастующими горняками.

- Вчера иду с сынишкой по улице, - рассказывал один здоровенный малый, - а навстречу две девчонки, мороженое едят, так мой чуть голову не свернул. Каково мне это видеть, мне, отцу, который не может даже мороженого ребенку купить.... Тут не то, чтона железную, на большую дорогу пойдешь.

- А у меня пятилетний внук все спрашивает: «Бабушка, ты же работаешь, почему у тебя денег нет?». Недавно мать померла, так на похороны деньги всей бригадой по копейкам собирали. За гроб, правда, из моей неполученной зарплаты в конторе вычли. - Любовь Малкова, горнорабочая Копейского разреза, 17 лет отдавшая добыче угля, живет в засыпном бараке, где нет ни газа, ни воды, её зарплата в 1998 году с премиями и надбавками около 700 рублей в месяц выходила. - Куда мне, бабушке, податься, - улыбалась она сквозь слезы, - на панель не гожусь. Да и то - наши девчонки уже чуть не за стакан семечек отдаются.

Известно, пикет на железной дороге долго не продержался. Шахтеры поверили властям, что с ними рассчитаются полностью. А вот угроза тюрьмы тружеников темных забоев не страшила: у нас, говорят, условия труда похлеще, чем на зоне, да и всех не пересажают, нас в «Челябинскугле» 22 тысячи. Хотя было возбуждено уголовное дело по ст. 267 УК РФ, предусматривающей ответственность (до четырех лет лишения свободы) за блокирование транспортных коммуникаций. В ответ шахтерская конференция приняла резолюцию: на допросы по вызову свидетелей не являться.

Казалось бы, искусственно был создан конфликт между милицией и шахтерами. Но это совсем не так. С кем бы из следователей в Копейске, Коркино, Еманжелинске ни пришлось разговаривать, все утверждали: мы находимся в том же бедственном положении, потому с бастующими горняками солидарны. А один даже заметил: случись что серьезное, безусловно, буду на стороне шахтеров, другими словами, возможность вооруженного столкновения не исключалась. И тут рядовой милиционер и рядовой шахтер готовы были встать плечом к плечу.

Конфликт был не в людях, конфликт в социально-политической обстановке и действующем аппарате подавления. Именно это имел в виду подполковник управления уголовного розыска УВД Челябинской области Сергей Котляров, подавая рапорт об отставке. Когда ему было приказано провести спецмероприятие «по охране общественного порядка» в пикете у станции Потанино, задействуя сотрудников в штатском, он написал: «Прошу освободить меня от провокационных действий в отношении шахтеров. Это не входит в мои функциональные обязанности. А их действия я одобряю». Подполковник с 16-летним стажем сдал дела. Из органов внутренних дел уволен.

- А у нас один сотрудник повесился, - вспоминал следователь Еманжелинского УВД Сергей Артемьев. - Не смог больше выносить бытовых неурядиц с отсутствием жилья, зарплаты. Экспертиза установила, что на момент совершения суицида он был трезв, значит, семья получит страховку. Иной раз оторопь берет - на что люди идут от бескормицы.

По одному из еманжелинских дел проходило 20 шахтеров, вырубивших 200 метров кабеля, надеявшихся продать его в скупку цветмета.

По приговору суда другой горняк получил год лишения свободы за кражу с автотранспортного предприятия 25 метров медного кабеля. Надеялся выручить за него 80 рублей, чтоб было на что накрыть новогодний стол для семьи. И таких примеров в каждом РОВД в те годы было предостаточно.

- При снижении общего количества преступлений постепенно увеличивалось количество тяжких - разбойные нападения, грабежи, - вспоминал начальник Еманжелинской милиции Владимир Борик. - Вывод простой: всю «мелочевку» уже растащили.

Еманжелинск, самый крупный из горняцких городов Южноуральского угольного бассейна, «славился» как один из традиционных центров, баз наркомафии. Удобно расположен он на пути из Казахстана в Челябинск. Примечательно, что раньше «дурью» занимались здесь только цыганские семьи, с перестройкой подпольные склады «перекочевали» и во дворы местного населения. Не от хорошей жизни шли жители города-шахты на преступления. Но пока разрекламированная федеральная программа по созданию здесь новых рабочих мест оставалась пустым звуком, люди искали иные способы выживания.



Бег по конвейеру

Процессы оздоровления длительны. Только 1 сентября 2003 года закончился перевод работников «Челябинскугля» в Челябинскую угольную компанию (ЧУК), призванную стать эффективным производством по добыче угля. Всё это делалось не просто так, по некой приходи начальства, а по велению арбитражного суда, принявшего план оздоровления отрасли.

Причём, ЧУК, ведя работы, закупая новое оборудование, принимая людей, оставался… простым арендатором у того же Коркинского разреза, ставшего, в результате акционирования, самостоятельным предприятием. Материнский холдинг держал собственность цепко. Интересный факт: едва ли не все свои решения К.И. Струкову приходилось согласовывать то в мэриях горняцких городов, то у их депутатов, а уж профсоюзы разных мастей с горняцких предприятий вообще не вылезали.

Вольно было профсоюзным лидерам народ будоражить, привычно сидя с «девяти до пяти» в тёплых кабинетах, получая приличную зарплату. А почва для бузы была благодатная. К примеру, пятичасовой рабочий день, и отпуск в 70 дней для шахтёров были предусмотрены межотраслевым соглашением, подписанным в 1991 году между Федерацией профсоюзов, Министерством угольной промышленности и Правительством России. Все, что было гарантировано, государство шахтерам доплачивало, дотируя каждую тонну угля. А с 2002 года такая практика выделения денег прекратилась, государство сказало: вы теперь собственники-капиталисты, сами теперь и выкручивайтесь. Струкову тогда пришлось создать корпоративную газету «Город горняков», чтобы тиражом в 20000 экземпляров объяснять и рабочим, и всему населению шахтёрских территорий суть тех перемен, которые случились в стране, в отрасли, на предприятии.

Пришлось так же обратиться к бывшему челябинцу, Министру труда и социального развития РФ Александру Починку с просьбой: либо восстановите дотации горнякам, либо разрешите установить на предприятии 36-часовую рабочую неделю, как, впрочем, это было раньше, до 1991 года. Понятно, что государственной казне денег для горняков не нашлось. Разрешили действовать в рамках Коллективного договора.

Это мнение большинства горняков Челябинской угольной компании поддержала комиссия Минтруда РФ.

Итогом работы этой комиссии, побывавшей у челябинских угольщиков, стали рекомендации по приведению локальных нормативных актов ЧУК в соответствие с трудовым законодательством и продление срока выполнения предписания Гострудинспекции по этому поводу. Громких разоблачений и обвинений в «эксплуатации рабочего класса» не последовало.

Члены комиссии во главе с Татьяной Жигастовой убедились в необходимости компромисса между устаревшими (это признают даже специалисты Минтруда) нормативно-правовыми актами и экономическими реалиями, вынуждающими нарушать закон ради выживания в жёстких условиях рынка. Ситуация такова, что если вернуться к шестичасовой подземной смене, резко упадут не только объёмы добычи угля, но и зарплата шахтёров. Последний показатель, по подсчётам экономистов ЧУК, снизится в среднем на 22 процента. На шахте «Коркинская» — на 27,6 процента! Устроит это большинство шахтёров, выступивших с коллективными заявлениями в защиту «продлёнки»? Нет.

Не понравится такой поворот и поборникам буквального исполнения Трудового кодекса. По той причине, что при возврате к шестичасовому рабочему дню произойдёт изменение нормативов численности персонала для обеспечения безопасности в шахтах. По «семичасовым» нормативам недокомплект горнорабочих очистного забоя — 31 человек, по «шестичасовому» он возрастёт до 60, почти в два раза! И так — по всем ведущим подземным профессиям. Считай, ещё вдвое опаснее станет рискованный шахтёрский труд. Кое-где придётся напряжённо искать, кому вообще спускаться в забой. Ветеранов на все «амбразуры» не хватит, молодёжь предпочитает работу непыльную...

Если допустить такое, Челябинская угольная компания потеряет 19,8 тысячи тонн товарного угля и 11,3 миллиона рублей из-за снижения объёмов добычи. Тогда действительно придётся закрывать копейские шахты, чтобы выжить хотя бы Коркинскому разрезу. И кому от этого будет хорошо? Что тогда скажут лидеры НПГ?

Москвичи с пониманием отнеслись к выкладкам угольщиков. Подсказали, как лучше обойти острые углы между законодательной теорией и производственной практикой. Их рекомендации реализуются: начались аттестация рабочих мест и профессий, уточнение категорий вредности условий труда и т.д.

Приезд столичной комиссии выявил более серьёзную проблему, выходящую далеко за рамки частной ситуации. В разговорах с гостями прозвучало, что не только южноуральцы столкнулись с тем, что недавно принятый Трудовой кодекс уже безнадёжно отстал от жизни и тормозит реформирование отрасли. Например, в Кузбассе «явочным порядком» вводят на шахтах вахтовый метод. Там профсоюзы не протестуют, понимая, что это — единственный способ не только повысить производительность труда, но и заработки шахтёров.

Поскольку некоторые нормативные акты стали тормозить рост частных компаний, развитие трудовых отношений в современных экономических условиях, уже готовится несколько новых законопроектов. Суть одного из них сводится к тому, что отношения работника и работодателя должны регулироваться без посредников — достаточно контракта, устраивающего обе стороны. Колдоговор становится необязательным, профсоюзы перестают влиять на продолжительность смены и другие параметры организации труда.

Сила инерции велика. Многие поколения копейчан, коркинцев, еманжелинцев выросли «у шахты». Уголь въелся в их поры, в их сознание: как тут разорвать? Как менять привычное? Принимаемые Константином Струковым меры напоминали, порой, бег по конвейеру: вроде бы жмёшь изо всех сил, а в конце концов всё равно оказываешься в исходной точке.

Ассоциация с конвейером возникла не случайно. Именно на тот период приходится знаковое событие, случившееся на предприятии: сбойка шахты «Коркинская» и угольного разреза.

Это было уникальное инженерно-техническое решение. Уникальное исполнение.

Дело в том, что «Коркинская», уйдя в глубь земли уже на 650 метров, упёрлась в пустую породу. Угля там не было. Ствол, вся инфраструктура шахты поддерживались практически в убыток. В то же время уголь, добываемый в Коркинском разрезе, выдавался на-гора по многокилометровой железной дороге, серпантином проложенной внутри карьерной чаши. Содержание внутреннего железнодорожного транспорта, путей, затраты на электричество – тоже не дешёвое удовольствие.

Вот тогда и было решено двумя бригадами пойти навстречу друг другу: из разреза и из шахты, чтобы встретиться в одной точке.

Сбойка стала праздником. Участники события – работники разреза и журналисты никогда не забудут, как со стороны шахты, из-за монолитной стены, всё нарастая, надвигался гул мотора и вот мощные зубья проходческого комбайна вспороли грунт. Чумазый люд с лампочками на касках пробился на белый свет! Все поздравляли друг друга.

А потрачено на это было около 100 миллионов рублей.

Но оно того стоило: логистика – важнейшее составляющее производственного процесса, экономики предприятия, потому для генерального директора К.И. Струкова это было важно. Не проглотить угольные активы пришёл он, не сдать в металлолом вагонетки, рельсы и прочее оборудование. Он себе поставил задачу заставить всё это работать. Работать и – зарабатывать.

Челябинская угольная компания, напомним, являясь арендатором, и дружественное «Южуралзолото» покупают на свои деньги и… передают оборудование в «Челябинскуголь». С мая 2003 года только для Коркинского разреза закупили оборудования на 52 млн. рублей. В первые месяцы 2003 года в основные средства разреза вложено 28 млн. рублей, в оборотные - 72 млн. рублей.

Кроме того восстановлен и начал работу 10-й добычной участок в Еманжелинске, для чего было закуплено 25 новых БелАЗов.

На шахте «Комсомольская» смонтировали новый проходческий комплекс, открыли новую лаву. А ведь за год до этого шахту практически похоронили, коллектив был деморализован. А тут она приступила к работе. Объем добычи серьёзно вырос. Пришел новый начальник, Владислав Щербинин, начались перемены, и шахта заработала.

С другой стороны, копейской шахте «Капитальная» как раз исполнилось 60 лет. За это время было поднято из недр земли 56 миллионов тонн бурого угля и пройдено 500 километров горных выработок. Шахта была удостоена международной награды «Хрустальный дракон» и титула «Лидер российской экономики». Есть, чем гордиться. Но… понятно и другое: оборудование изношено, «сливки» сняты, а персонал остался тот же, что в «тучные» годы.

Директор «Капитальной» Сергей Бесов свидетельствует: «Средняя зарплата составляла 8,5 тысячи рублей, работа шла бесперебойно в четыре смены, в каждую из которых разрабатывать угольные поля спускаются 300 горнорабочих. Кроме того, мы содержали базу отдыха на Увильдах». Всё это хорошо, но времена и обстоятельства изменились. Требовалось меньше расходовать, больше добывать.

И всё это администрации предприятия приходилось делать на фоне прямого и скрытого противодействия. Особенно в этом преуспел в ту пору популярный Независимый профсоюз горняков (НПГ). Двое его активистов даже объявили голодовку, требуя возврата к 6-часовому рабочему дню.

Голодающих сами шахтеры так и не поддержали. А руководство ЧУК отказалось идти на уступки. Генеральный директор ОАО «Челябинская угольная компания» направил в областную администрацию, прокуратуру, мэрию Копейска письмо, в котором заявил, что с все горные работы на шахтах города будут прекращены. В заявлении он также указал, что ЧУК разрывает договор аренды на недвижимое имущество шахт с городом Копейском. Свои действия К.И. Струков объясняет тем, что не в состоянии выполнить требования НПГ, так как на шахтах не хватает кадров. При этом гендиректор ЧУК попросил областные власти, мэрию Копейска и прокуратуру позаботься о трудоустройстве шахтеров и сохранить материальные ценности шахт.

В этот сложнейший период, когда объёмы добычи упали по объединению до 200 тысяч тонн в месяц, он установил планку – 400000 тонн. Для начала – хотя бы 350000.

«Тогда, - сказал Струков, - те, кто получает сегодня 5000 рублей, будут получать 20000».

Те, кто хотел зарабатывать – поняли и поддержали новые веяния. А были и те, кто придумал себе вырвать деньги митингами, забастовками, голодовками. Но их время уже ушло.



(Продолжение публиковать на сайте мы не будем. Возможно, выйдет книгой)

 
BVLGARI
 jewellery
  joaillerie
 
 
 
 
 
 

 

 счетчик посещений

 

Челябинска 

Магические рецепты для шикарных волос

Чего хочет Бог устами женщины

Зайка любит ёжика.

 с новостями

Радио
 
Яндекс.Метрика