Коронавирус и денежно кредитная политика Банка России

Коронавирус и денежно-кредитная политика Банка России

Сергей Заверский

Обвал на мировых рынках является важнейшим вызовом для денежно-кредитной политики Банка России. Чрезмерная ее концентрация исключительно на показателе инфляции способствует усилению сырьевой зависимости российской экономики и усиливает риски ее глубокой рецессии.

Обвал на мировых рынках в начале марта показывает, что потенциальные издержки мировой экономики от распространения коронавируса могут оказаться гораздо значительнее, чем ожидалось ранее даже в рамках пессимистичных прогнозов. Уже абсолютно ясно, что вирус стал не просто одним из многих негативных событий, которые случаются время от времени. Речь скорее идет о том, что уже сейчас начинается переоценка структуры мировой экономики, пересмотр старых концепций и взаимосвязей. В этой ситуации критически важным в рамках каждой страны является поддержка экономики, рабочих мест, доходов населения – все те меры, которые способны остановить разворачивание спирали глубокого кризиса или даже депрессии. И зарубежные центральные банки начали принимать меры в этом направлении еще даже не дожидаясь самого факта обвала, а лишь исходя из сигналов о его возможном приближении.

Федеральный резерв США дважды за короткое время принял решение о снижении процентной ставки, снизив ее в итоге до нуля и запустил новую программу количественного смягчения на 700 млрд. долл., обосновав его необходимостью поддержать экономику на фоне растущих рисков из-за распространения коронавируса. Банк Канады также уже дважды объявил о снижении ставки. Снизили ставку центральные банки Англии, Австралии, Норвегии, Индонезии Малайзии и других стран, включая даже Саудовскую Аравию. Если бы в еврозоне был бы простор для снижения ставки, совершенно ясно, что подобные меры предпринял бы и ЕЦБ (вместо этого банк предложил пакет стимулирующих мер). Практически во всех ведущих странах центральные банки заявили о своей готовности предпринимать решительные шаги для поддержки экономики.

Банк России на этом фоне выделяется. 7 февраля 2020 года ключевая ставка была снижена, но всего на 0,25 п.п., до 6,00% годовых – несмотря на то, «дезинфляционные риски по-прежнему преобладают над проинфляционными», а инфляция опустилась ниже целевого показателя. В результате уровень реальной ключевой ставки (ключевая ставка минус инфляция) к началу марта оказался на уровне 3,7%. Это почти рекордный показатель среди стран с сопоставимым размером экономики, который означает, что Банк России продолжал свою политику по сдерживанию заимствований на российском внутреннем рынке. В момент же, когда зарубежные центральные банки начали активные упреждающие действия по борьбе с негативным воздействием коронавируса, первый зампред ЦБ выступила с заявлением о том, что воздейстиве вируса на экономику России является минимальным, а ЦБ лишь следит за ситуацией.

Следующее заседание по ключевой ставке состоится 20 марта. И хотя формально Банк России называет его «промежуточным», фактически оно может стать определяющим для российской экономики на этот год – и даже на более долгое время. Причина – значительно изменившиеся внешние условия, которые могут крайне негативно повлиять на возможности страны обеспечить экономический прорыв.

Проблемы мировой экономики создают очевидные угрозы для России

Распространение коронавируса по миру уже привело не просто к серьезным волнениям на самых разных рынках, а к настоящему обвалу. Справедливости ради отметим, что негативные настроения в мировой экономике начали формироваться еще до эпидемии – им способствовали в том числе Brexit и торговые споры между США и Китаем. Однако теперь ожидавшееся замедление мировой экономики становится фактом, поскольку ограничение производства в Китае будет продолжаться и вполне вероятно, что темпы роста мировой экономики в этом году могут оказаться отрицательными. Вслед за ценами на нефть снижаются и цены на другие товары российского экспорта. Следом за ними падает и рубль. Если в начале этого года за доллар давали даже менее 61 рубля, то сейчас уже вопрос в том, не пробьет ли курс исторические рекорды падения, достигнутые в начале 2016 года. Последствия этих изменений будут ощутимы для всех – и российского бизнеса, и населения, и бюджета.

В последние годы было много разговоров на тему того, что курс рубля стал менее зависим от цен на нефть, а инфляция на потребительском рынке – от курса рубля. Текущая ситуация – это отличная возможность проверить, справедливы ли эти утверждения. Тезис о независимости курса рубля от нефтяных котировок уже не подтверждается: текущее падение цен на нефть рубль ощутил на себе в полной мере. Второй тезис пока проверить сложно – эффекты влияния курса рубля на внутренние цены проявляются не так быстро. Однако уже в начале марта министр экономического развития заявил о том, что до 9 апреля МЭР планирует представить обновленную версию сценарных условий социально-экономического развития РФ на 2020-2022 годы, в которой учтет влияние коронавируса на экономику России. Вполне можно ожидать, что будут ухудшены прогнозы по динамике ВВП, инфляции и реальных доходов населения.

Тенденция реагировать на любые вызовы с помощью жесткой ДКП только усиливает дисбалансы в уже стагнирующей российской экономике

Наиболее интересным сюжетом становится ситуация с инфляцией, прогноз по которой Банк России скорее всего обновит даже раньше, чем МЭР – а именно 20 марта, в день очередного решения по ключевой ставке.

Исходя из поведения Банка России в последние годы, вполне можно ожидать, что ЦБ найдет повод отложить дальнейшее снижение ставки (или даже повысить ее). Логика Банка России, как правило, проста: падение курса рубля, замедление мировой экономики, повышение волатильности рынков – все это говорит об усилении проинфляционных рисков. Поскольку экономический рост и основной фактор его замедления – слабый внутренний спрос – Банк России не волнуют, то предстоящее решение вряд ли будет иным.

Аналогичная ситуация уже была во второй половине 2018 года, когда ЦБ дважды повышал ключевую ставку на фоне «ухудшения внешних условий». Прошел целый год, прежде чем ставка вернулась на прежний уровень. При этом проведение жесткой денежно-кредитной политики на фоне жесткой бюджетной (повышение НДС и недофинансирование расходных обязательств) во многом способствовали тому, что темпы роста ВВП снизились с 2,5% в 2018 году до 1,3% в 2019 году.

Если и в текущей ситуации ЦБ продолжит следовать своим традиционным курсом, это может оказаться катастрофическим сценарием для нашей экономики. Предыдущие попытки таким образом бороться с кризисом, как, например, в 2014-2015 годах, уже показали, что этот путь неэффективен и тянет российскую экономику лишь назад. Вряд ли можно считать за достижение вхождение экономики в долгосрочную стагнацию. С точки зрения же доходов населения (что вообще-то и должно быть конечной целью макроэкономической политики), экономика вообще оказалась в глубоком затяжном многолетнем спаде.

Тупиковость текущей парадигмы денежно-кредитной политики имеет целый ряд подтверждений.

Во-первых, если на любые ухудшения внешних условий ЦБ реагирует ужесточением ДКП ради борьбы с инфляцией, значит по сути он не добился никакого «устойчивого снижения» инфляции – и никакой «макроэкономической стабильности». Получается, что «стабильность» и «устойчивость» напрямую зависят от ситуации на мировых рынках.

Во-вторых, подобная реакция на изменение внешних условий фактически дает сигнал всем субъектам экономики о том, что именно эти условия определяют решения в области ДКП. Иначе говоря, Банк России лишь приспосабливает свою политику к изменению внешнеэкономической ситуации. Это интересная грань «независимости» ЦБ – от российских органов государственной власти он не зависит, но зато зависит от того, что происходит за пределами России. Не стоит забывать и о том, что негативным фактором ЦБ считает не только ухудшение, но и улучшение внешних условий. Если они улучшаются – сразу ставится вопрос о том, что правительство должно решительно изымать дополнительные сырьевые доходы, и от этого будет зависеть решение по ключевой ставке. Не забудем также, что в Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 2020 год и период 2021 и 2022 годов указано, что траектория ключевой ставки будет выше, чем в базовом сценарии, при реализации любого из двух остальных сценариев – то есть в случае как низких, так и высоких цен на нефть.

Читайте также:  Перед таинством Венчания необходимо пройти собеседование

Таким образом, при формировании ожиданий в отношении ДКП субъекты рынка фактически могут ориентироваться только на внешние условия – при любом их изменении ЦБ либо повысит ключевую ставку, либо откажется от ее снижения, невзирая на динамику экономической активности внутри страны.

В-третьих, в текущей форме сама борьба Банка России с инфляцией не способствует, а препятствует развитию экономики. ЦБ в своих материалах регулярно пишет, что низкая и стабильная инфляция необходима для формирования условий для экономического роста. Однако в конечном итоге для экономического роста важен не столько низкий уровень инфляции, сколько то, за счет чего он достигается и каким образом удерживается. Сейчас продолжение жесткой ДКП будет усиливать глубину падения.

Для Банка России борьба с инфляцией – это по сути борьба с внутренним спросом: нет спроса – нет инфляции. Однако глубинные причины потенциально высокой инфляции в России лежат не на стороне спроса, а на стороне предложения. Основные факторы инфляции – это высокие (и растущие) издержки бизнеса, вызванные низкой производительностью труда, зависимостью от импорта, неразвитостью логистики и т.д. Рост же потребительского кредитования вряд ли существенно способствует росту цен – судя по вялой динамике оборота розничной торговли, население берет кредиты, чтобы поддержать уровень потребления (поскольку доходы стагнируют), а не увеличить его.

В результате жестких денежно-кредитных условий и отсутствия в стране эффективных и доступных инструментов инвестиционного кредитования у российских производителей нет возможности проводить масштабную модернизацию производственных мощностей для повышения производительности труда и в целом конкурентоспособности продукции. Сдерживание же внутреннего спроса ради борьбы с инфляцией лишает производителей последнего стимула для расширения производства и модернизации – а без этого преодолеть истинные причины инфляции в стране невозможно.

Для минимизации последствий текущего кризиса и для сохранения актуальности целей экономического развития необходимо разорвать «порочный круг» текущей денежно-кредитной политики

Ключевые цели экономического развития, прозвучавшие в Послании Президента – это повышение темпов экономического роста и доходов населения. Эти же ключевые задачи ставит перед правительством новый премьер. Национальные проекты, исходя из их официальных целей, тоже направлены на повышение уровня жизни населения, обеспечение прорывного научно-технологического и социально-экономического развития России. Однако на деле сейчас эти цели существуют сами по себе, а денежно-кредитная политика – сама по себе.

Фактически, мы наблюдаем бесконечное воспроизводство порочного круга текущей ДКП.

Любые меры, направленные на рост доходов населения и увеличение внутреннего спроса, трактуются Банком России как «проинфляционные факторы». В ответ ЦБ ужесточает ДКП, это ведет к ухудшению состояния экономики и падению доходов, в ответ правительство вводит новые меры по поддержке населения, и цикл повторяется. В итоге нет ни стабильно низкой инфляции, ни устойчивого и сбалансированного роста (ради которого она по идее и нужна).

Можно много говорить о необходимости структурных изменений, но для них нужны соответствующие условия. Если же любой рост спроса воспринимается как угроза, которую необходимо купировать завышенной ставкой, то ни от каких прочих мер серьёзного эффекта ждать не стоит. Экономике надо дать позитивный импульс и позволить ей свободно дышать. Предпринимателю для старта нового дела нужна не низкая инфляция на фоне стагнации и безысходности, а надежда на рост спроса и уверенность в том, что проводимая экономическая политика не будет хотя бы ухудшать его положение.

Центральные банки других стран уже начали активные действия по поддержке своих экономик. Если же Банк России продолжит действовать в своей обычной логике, это само собой окончательно поставит крест и на перспективах нацпроектов, и на запуске инвестиционного цикла, и в целом на достижении целей развития, включая повышение доходов населения. Но хуже другое: любые попытки сдерживания спроса с какими угодно целями лишь усугубят надвигающийся провал: шок со стороны спроса, с которым столкнулась в том числе и российская экономика, требует мер по его поддержке даже не для запуска хоть какого-то роста, а хотя бы для сдерживания падения. Сейчас уже нет таких целей, которые бы оправдывали отказ от поддержки спроса со стороны ЦБ.

Источник

Актуальные вопросы денежно кредитной политики банка россии региональный аспект

В настоящее время экономика России переживает сложный период. Напряженная геополитическая обстановка, экономические санкции, объявленные США и рядом стран Запада, и симметричный ответ на них Правительства нашей страны, существенно осложнили внутреннее и внешнеэкономическое положение России. Ухудшение делового климата, усиление оттока капитала из экономики, а также запрет на доступ к рынкам внешнего финансирования привели к замедлению темпов роста российской экономики, появлению риска рецессии и дальнейшей стагнации.

В таких условиях приоритетом макроэкономической политики, по нашему мнению, должно стать создание благоприятных внутренних условий, направленных на развитие собственного национального производства и реализацию политики импортозамещения, повышение конкурентоспособности отечественной продукции и инвестиционной привлекательности российской экономики в целом. Достижение этого невозможно без проведения экономически обоснованной, грамотной денежно-кредитной политики.

Цель исследования

Основная цель данного исследования состоит в изучении основных приоритетов денежно-кредитной политики Банка России и оценке их влияния на развитие экономики.

Результаты исследования и их обсуждение

В настоящее время можно признать, что применяемые Правительством меры, особенно в части денежно-кредитной политики, не всегда являются действенными, а в ряде случаев оказывают противоположный эффект. Так, в Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 2015 г. и период 2016 и 2017гг. [5] закрепляется переход к режиму таргетирования инфляции и отказ от поддержки курса рубля. В рамках режима инфляционного таргетирования объявляется количественный показатель инфляции, за достижение которого ответственен Центральный банк. Достижение цели по инфляции достигается путем воздействия на цену денег в экономике, т.е. на процентные ставки. Проводя операции с кредитными организациями, Банк России непосредственно воздействует лишь на наиболее краткосрочные ставки денежного рынка, стремясь приблизить их к ключевой ставке. Считается, что данного воздействия должно быть достаточно, чтобы изменения ключевой ставки отразились на процентных ставках по кредитам и депозитам банков, которые влияют на решения экономических агентов о потреблении, сбережении и инвестировании и, как следствие, на показатели экономической активности и уровня инфляции. Такой подход объясняется тем, что денежно-кредитная политика влияет на экономику не сразу, а постепенно, с течением времени. Решения, принимаемые Центральным банком в контексте данного режима, основываются на прогнозе развития экономики и динамике инфляции.

В рамках обозначенного подхода в 2014–2015 гг. Банк России, действительно, неоднократно повышал ключевую ставку в ответ на усиление инфляции (с 5,5 % до 9,5 %; с 9,5 до 11 и 11 до 17). Хотя и предполагалось, что повышение депозитных ставок позволит привлечь денежные средства в экономику, прежде всего, сбережения населения. В реальности произошло обратное – деньги стали выводиться из банков. Эта тенденция усилилась в связи с падением курса рубля и снижением доверия к банкам в условиях частого отзыва Банком России их лицензий.

Читайте также:  Генеалогическое дерево Что это Зачем нужно Как составить

Существенно усугубил общую ситуацию в экономике наряду с таргетированием инфляции и одновременный переход к свободному плаванию курса рубля. Мы согласны с академиком Глазьевым С.Ю. [2] в том, что отказ от регулирования курса рубля в условиях высокой долларизации сбережений, офшоризации экономики и зависимости платёжного баланса от экспорта минерального сырья неизбежно влечет за собой хаотизацию валютного рынка, переток капитала из реального сектора в спекулятивные сферы финансового рынка, что делает невозможным обеспечение устойчивости курса национальной валюты. Более того, в условиях чрезмерной открытости российской экономики при сильной зависимости от нефтяных цен и высокой доли импорта на потребительском рынке свободное курсообразование несовместимо с обеспечением макроэкономической стабильности. Колебание цен на мировом рынке, атака финансовых спекулянтов или любое другое изменение внешнеэкономических условий может перечеркнуть планы по достижению целевого уровня инфляции.

Отказ от таргетирования обменного курса и проведение скачкообразного роста процентных ставок Банком России усилили дефицит денег и сделали самым привлекательным на финансовом рынке видом деятельности валютные спекуляции. Этот факт определил то, что из 8 трлн. рублей, выданных Центральным банком на рефинансирование коммерческих банков в 2014 году, три четверти оказались на валютном рынке.

По нашему мнению, в условиях недокредитованной капиталодефицитной российской экономики, находящейся в состоянии хронического недопроизводства (за исключением сырьевых отраслей), реализация мер, обозначенных в Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 2015г. и период 2016 и 2017гг., лишь осложнит кризисную ситуацию, еще более замедлит экономический рост, приведет не к снижению, а повышению инфляции и как следствие падению платежеспособного спроса. Отсутствие дешевых «длинных денег» на внутреннем рыке кредитования не позволит использовать полученные ценовые конкурентные преимущества отечественной продукции и реализовать имеющийся трудоресурсный потенциал для полноценного импортозамещения.

Более того, в последнее время по ряду отраслей наблюдаются обратные процессы. По оперативным данным Росстата, в январе 2015 г. чистый операционный убыток российских организаций составил 152,5 млрд. рублей. Доля убыточных предприятий в среднем по экономике России достигла 36,1 %. Наибольший удельный вес нерентабельных производств фиксируется в обрабатывающих производствах, где чистая прибыль в реальном выражении упала до отметок 2001 г. Еще хуже обстоят дела в сельском хозяйстве, особенно в животноводстве. В связи с длинным периодом производства инвестиционное кредитование здесь носит инерционный характер, а стабильный прирост объемов производства осуществляется в основном за счет привлечения значительных инвестиций в предыдущие годы. Соответственно, снижение темпов инвестиционного кредитования в 2013–2014 гг. приведет к необходимости увеличения субсидий на возмещение части затрат на уплату процентов по кредитам, т.е. росту бюджетных расходов в условиях его дефицита, чтобы не допустить падения темпов внутреннего производства животноводческой продукции в условиях сокращения ее импорта в результате эмбарго [3, 4].

Отсутствие внешних источников кредитования и сохранение подобных тенденций в перспективе грозит разрушением сложившегося механизма воспроизводства в российской экономике, кризисом банковской системы и снижением инвестиций и, как следствие, спадом производства и ростом безработицы. Мы полагаем, что рефинансирование коммерческих банков под доступный для производственных предприятий (в том числе и аграрной сферы) процент и на сроки, соответствующие длительности научно-производственного цикла в инвестиционном комплексе позволит стимулировать развитие отечественного производства, используя преимущества девальвации рубля, и эффективно реализовать программу импортозамещения. При этом ключевым условием эффективной реализации этого является одновременный контроль над целевым использованием кредитных ресурсов, не допуская их отток на проведение валютных спекуляций, а обеспечивать ликвидностью реальный сектор экономики. Данный вывод подтверждают и исследования Абрамовой М.А. [1], которая указывает на то, что существует четкая связь между ростом объема банковских кредитов и ростом ВВП. По мнению автора, трансмиссионный механизм денежно-кредитного регулирования экономики эффективно воздействует на нее в том случае, если средства Центрального банка (ЦБ) «доходят» до реального сектора экономики, что полностью совпадает с выводом в рамках нашего исследования. Именно кредитование реального сектора обеспечивает экономический рост и проведение импортозамещения.

С другой стороны, мы согласны с позицией Тулина Д.В. [7], что опережающий рост банковского кредитования и денежной массы сам по себе не может служить причиной экономического процветания и «драйвером» экономического развития. Это верно только тогда, когда вся денежная масса направляется на валютный рынок, где деньги производят деньги, а не на производство общественно-полезной продукции. Поэтому в сложившихся условиях оправдано использование таких инструментов как ограничение на движение капиталов и целевое кредитование предприятий реального сектора.

В политически независимой и экономически развитой стране, которой Россия стремится быть, цели и задачи денежно-кредитной политики, как показывает мировая практика, не могут быть изолированы от целей и задач общеэкономической политики государства и потребностей его социально-экономического развития. Поэтому необходима корректировка целей единой государственной денежно-кредитной политики, которую ЦБ формирует и реализует совместно с Правительством РФ, усиливая в данном направлении меру ответственности Правительства и ЦБ за достижение поставленных задач обеспечения экономического роста, модернизации российской экономики.

Не смотря на это, сегодня Банк России в качестве ключевой цели проводимой денежно-кредитной политики ставит обеспечение ценовой стабильности, что сводится к достижению и поддержанию индикативного уровня инфляции. Приоритет этой цели объясняется тем, что ценовая стабильность необходима для повышения и сохранения на высоком уровне благосостояния российских граждан, что является конечной целью государственной экономической политики [6]. И с этим, действительно, нельзя поспорить, так как конечная цель любой экономической политики – это рост благосостояния граждан. С другой стороны, ужесточение монетарной политики для снижения уровня инфляции одновременно приводит и к сужению производства, к его еще большему перекосу в сторону сырьевого сектора, так как без доступных кредитных ресурсов невозможно осуществление простого воспроизводства, не говоря уже о полноценном импортозамещении.

Уже сейчас действия Правительства РФ и ЦБ привели к сокращению производства и деловой активности предприятий реального сектора, что, с точки зрения экономики предприятия, приводит к росту удельных постоянных затрат. При этом высокий уровень импортозависимости отечественных предприятий от импортных технологий и средств производства при резкой девальвации рубля, дополняемые традиционным ростом тарифов естественных монополий, определили увеличение себестоимости. Это определяет необходимость изменения ценовой политики на предприятиях для обеспечения выживаемости на рынке, вызывая рост инфляции в стране и соответственно снижение покупательской способности населения и совокупного потребления. В дальнейшем это ведет по спирали к сокращению производства и увеличению уровня безработицы (сначала в промышленности, а далее и в сфере торговли и обслуживания), что вызывает дальнейшее сокращение реальных доходов населения, а значит и внутренний спрос. В дальнейшем: сокращение спроса будет стимулировать снижение деловой активности и так далее по спирали, оставляя экономику страны в глубокой рецессии и росту инфляции.

Интересно, что официальные лица, представляющие интересы Банка России, в ответ на объективную критику ряда ученых, хотя и признают, что подобная денежно-кредитная политика «не является бесспорной в деталях», фактически не отрицают тот факт, что она была скопирована с западных образцов. «Эта модель основана на свободном движении трансграничных капиталов, отсутствии внутренних валютных ограничений и банковском «дерегулировании». Она была скопирована с зарубежных образцов, которые, в свою очередь, утвердились в наиболее богатых странах с развитой рыночной экономикой с начала 1990-х годов» [7].

Читайте также:  Рельеф определение в географии основные формы и факторы влияющие на формирование

Выводы

По нашему мнению, копирование модели денежно-кредитной политики западных стран недопустимо. Комплекс инструментов денежно-кредитного регулирования развитых экономик существенно отличаются от тех мер, которые необходимо применять к развивающимся. Особенно это важно понимать для России – страны, которая в международной классификации относится к развивающимся странам не первого порядка – «emerging markets». Такая классификационная группа была введена специально для того, чтобы подчеркнуть внесистемность относимых к этой категории стран: они выводились за рамки как группы промышленно развитых, так и группы развивающихся стран. И если размышлять об оптимальной модели денежно-кредитной политики в условиях кризиса и ориентироваться на меры, принимаемые странами Запада, то важно учитывать не только опыт, но и национальные особенности проявления кризиса. Так, например, кризис на Западе – это кризис перепроизводства в перекредитованной экономике. В России же – недокредитованная капиталодефицитная экономика, ориентированная на экспорт сырья. Следовательно, если на Западе в качестве первой меры была избрана, хотя и не очень удачно, борьба с инфляцией, то в России этот механизм лишь осложняет кризисную ситуацию, замедляя экономический рост, поскольку снижаются внутренний кредит и платежеспособный спрос. Это означает то, что одни и те же меры по-разному влияют на экономику: если в развитых экономиках они приносят определенный положительный результат, то в условиях российской экономики они могут усугубить развитие негативных тенденций.

Исходя из сложившейся ситуации в российской экономике и особенностей ее развития на современном этапе, необходимо пересмотреть приоритеты денежно-кредитной политики. В качестве основного следует рассматривать стимулирование экономического роста в целях повышение и сохранение на высоком уровне благосостояния российских граждан.

Источник

Актуальные вопросы денежно-кредитной политики Банка России. Региональный аспект

Председатель комитета по бюджету, налогам, банкам и финансам Олег Скобелкин принял участие во встрече с органами исполнительной власти, финансовыми организациями, институтами развития и представителями бизнеса на тему: «Актуальные вопросы денежно-кредитной политики Банка России. Региональный аспект».

Организаторами мероприятия выступило Отделение по Костромской области Главного управления Центрального банка РФ по ЦФО.

Встреча была организована под председательством заместителя начальника Главного управления Банка России по Центральному федеральному округу Тимоничевой Ирина Николаевны в рамках программы информационной открытости Банка России для разъяснения целей, мер и результатов проводимой денежно-кредитной политики.

В своем выступлении Ирина Тимоничева рассказала о механизме принятия решений по ключевой ставке, о мерах и результатах проводимой денежно-кредитной политики, факторах, оказывающих влияние на инфляцию и о прогнозах мегарегулятора на 2019 год.

Управляющий региональным отделением Банка России Алексей Владимирович Рыбаченок рассказал о динамике годовой инфляции в Костромской области. Он подчеркнул, что в костромском регионе инфляция на протяжении длительного времени устойчиво находится на уровне среднероссийского показателя. Так, в августе 2019 года в Костромской области она была на уровне 4,7%, в Ярославской области — 5,5%, в Ивановской — 4,6%.

В формате круглого стола обсуждались вопросы конкуренции на финансовом рынке региона, способы улучшения конкурентной среды — взгляд как со стороны Банка России, так и со стороны участников рынка, а также возможности и проблемы реализации инвестиционных проектов на территории Костромской области в условиях государственно-частного партнерства.

Приветствуя участников совещания, Олег Скобелкин отметил, что в ходе подобных мероприятий происходит обмен мнениями, опытом и вырабатываются подходы и решения, порой даже к самым сложным проблемам. Четкое представление о подходах к оценке текущей и прогнозируемой инфляции обеспечит эффективность принятия управленческих решений.

Источник



Об особенностях денежно-кредитной политики ЦБ

В своем докладе о денежно-кредитной политике Банк России обещал удержать инфляцию в 2022–2023 годах на уровне 4%, а также добиться роста ВВП на 2–3,5%. Он также заявил, что «денежно-кредитные условия остаются мягкими».

Переводя на русский язык, это означает, что деньги для бизнеса и населения останутся вполне доступными. Как следствие, по прогнозу, требования банковской системы к организациям (проще говоря, задолженность по кредитам) в этом году вырастут на 7–11%, к населению – на 14–18% во многом благодаря ускоренному росту ипотеки. Банк России исходит из стоимости нефти на три года вперед на уровне $50 за баррель, он также предполагает, что в ближайшие три года инвестиции в основной капитал будут расти с темпом в интервале 2,4–5,2%.

В комментариях к денежно-кредитной политике отмечается, что Банк России «будет принимать решения по ключевой ставке с учетом фактической и ожидаемой динамики инфляции относительно цели, развития экономики на прогнозном горизонте, а также оценивая риски со стороны внутренних и внешних условий и реакции на них финансовых рынков». Опять же, переводя с банкирского на русский, г-жа Набиуллина оставляет за собой право повысить ставку до значения выше или на уровне инфляции, чтобы побороть последнюю.

Что бросается в глаза сразу, так это противоречие между целями национального развития и представлениями банкиров о нашем светлом будущем. C одной стороны, Банк России обязуется учитывать состояние экономики при принятии финансовых решений. В то же время он прогнозирует рост ВВП на 2022–2023 годы на уровне 2–3,5%. То есть президент РФ настойчиво требует обеспечить динамику российской экономики на уровне выше мирового – это не менее 4% в год. А Банк России отвечает ему, что его политика не подразумевает выполнения этого требования.

Вообще трехлетний прогноз Банка России производит впечатление не слишком продуманного и схематического, местами притянутого за уши под известный результат.

Откуда эта постоянная стоимость нефти на три года вперед? Неужели нет специалистов, которые способны оценить ее более точно? И как при постоянной цене нефти обеспечить существенный рост экспорта, заложенный в прогнозе? Банкиры уверены в том, что нефть останется на прежнем уровне, тогда как зерно и металлы пойдут в быстрый рост?

Вообще-то в Банке России работает если не лучшая, то одна из лучших команд специалистов по макроэкономическому прогнозированию, «коньком» которых является понимание инфляционных процессов. То, что прогноз инфляции сделан формально и небрежно (она просто закреплена на плановом уровне 4%), вызывает искреннее недоумение.

Что стало основанием для прогноза роста инвестиций в основной капитал в 2022–2023 годах в интервале 2,4–4,5% при весьма сдержанных настроениях бизнеса? Где учет потребительских настроений и потребительской активности?

Возникает впечатление того, что представленный Банком России обзор последствий собственной денежно-кредитной политики представляет собой не более чем декларацию, отписку, плохо привязанную к действительности, основная цель которой – снять вопросы о собственной эффективности в деле развития страны. По нашим оценкам, перспективы роста российской экономики заметно хуже, чем в банковских прогнозах. Наши расчеты показывают, что в 2022–2023 годах рост ВВП страны может вполне составить 1,5–2,5%. Спокойное отношение Банка России к темпам роста развития экономики чревато ростом социальной напряженности и протестной активности населения со всеми вытекающими для страны неприятными последствиями.

Источник