Загадки романа А С Пушкина quot Евгений Онегин quot главы 1 2

Загадки романа А.С.Пушкина "Евгений Онегин" (главы 1 — 2)

Ю. И. Рожинский
ЗАГАДКИ РОМАНА А.С.ПУШКИНА «ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН»
АННОТАЦИЯ
В представленной книге – литературно-критической статье – предложена новая трактовка образов главных героев романа «Евгений Онегин», показана ошибочность ряда положений критических статей В.Г.Белинского и Д.И.Писарева, посвященных анализу романа, высказана новая гипотеза о причинах сожжения Пушкиным десятой главы романа, подчеркнута современность и актуальность этого неувядающего пушкинского творения.
Книга адресована школьникам, студентам и преподавателям, а также широкому кругу читателей.
УДК 821.161.1
ББК 83.3 (2 Рос=Рус)1

ISBN 978-966-8766-80-0
************************************************

Противоречий очень много.

1

Золотой фонд мировой литературы немыслим без романа «Евгений Онегин». Почти два века сотни миллионов читателей, ученых, студентов и школьников разных стран изучают это произведение. Деятели многих видов искусства: кино, оперы, балета, театра, живописи, скульптуры – также не обходят его своим вниманием.

«Евгений Онегин» – роман-загадка. Пушкин щедро разбрасывает по его тексту «заманчивые загадки», чтобы читатель «голову ломал». Великие писатели, знаменитые критики, крупные ученые-пушкинисты нередко высказывают противоположные, часто противоречивые оценки событий или характеров героев.
Загадочность романа подтвердил сам Пушкин, отдавая «плоды трудов» своих «журналистам на съеденье»:

Я кончил первую главу;
Пересмотрел все это строго:
Противоречий очень много,
Но их исправить не хочу. (глава 1, строфа LX)

«Журналисты» и критики сразу бросились искать «противоречия», но их улов за многие десятилетия поисков был весьма скуден. Так, они обнаружили (правда, не в первой главе романа) неопределенность места хранения письма Татьяны к Онегину. Этот эталонный пример «противоречия», кочующий из одной книги в другую, будет рассмотрен ниже.
Знаменитые литературные критики В.Г.Белинский и Д.И.Писарев при анализе романа «Евгений Онегин» не смогли, по нашему мнению, избежать противоречивости своих же заключений и суждений по ряду вопросов.
Так, не должен видный критик выдавать Татьяну Ларину за эталон русской женщины и одновременно называть ее «нравственным эмбрионом» со «спящим умом», «безнравственным» существом, пошлой «идеальной девой».

Противоречие, в общепринятом смысле, – это два высказывания, из которых одно является отрицанием другого, одно с другим несовместимо, одно опровергает другое, нарушая логику или правду.

Интрига налицо: или Пушкин, великий мастер яркого и точного слова, умышленно не захотел внести полную ясность в текст романа, поскольку понадеялся на мыслящего, внимательного читателя, либо некоторым читателям только кажется, что автор сознательно оставляет в тексте несогласованность в мыслях, высказываниях и поступках, нарушающих логику и правду.

В данной работе предложены новые версии ответов на ряд загадок романа. Аргументировано, строго опираясь на текст романа, показана несостоятельность многих критических замечаний по адресу автора и необоснованность ряда трактовок образов героев, высказана новая гипотеза о причинах сожжения Пушкиным десятой главы романа.

2

Назовем несколько основных загадок романа.
1. Что имел в виду Пушкин, сообщая читателю уже в первой главе, что в романе
«противоречий очень много»?
2. Оставил ли Пушкин роман «Евгений Онегин» незавершенным?
3. Какое «горе, не отразимое ничем, » обрушилось на Прасковью Ларину в деревне?
4. С какой целью Татьяну-ребенка возили в Москву?
5. Любила ли Татьяна Евгения Онегина?
6. Ошибочные оценки образов главных героев романа В.Г.Белинским и Д.И.Писаревым.
7. Тайна уничтоженной Пушкиным десятой главы романа.

При рассмотрении указанных загадок будем опираться на 4 принципа, широко используемых Пушкиным при создании романа: «противоречивость», фигуру умолчания, реализм и «веселость».
Какой же смысл вложил Пушкин в термин «противоречие»? Допускает ли он в тексте логические противоречия? Обнаруженная «журналистами» улика – «противоречивость» в таком второстепенном в вопросе, где хранится письмо Татьяны к Онегину, – несостоятельна, потому что авторские слова:

Письмо Татьяны предо мною;
Его я свято берегу,
Читаю с тайною тоскою
И начитаться не могу (3, ХХХI)

и размышления Онегина:

Ужель та самая Татьяна,
………………………….
Та, от которой он хранит
Письмо………………. (8, ХХ)

не отрицают друг друга.Это кажущееся противоречие.
Во-первых, словами «свято берегу» Пушкин явно подчеркивает ценность только что написанного Татьяной письма, которым он «не может начитаться». Нет оснований думать, что он забрал себе это письмо для хранения: ведь утром Татьяна передала его няне для вручения Онегину. Во-вторых, для сомневающихся, добавим, что писем Татьяны к Онегину было два: на французском и на русском языках (в пушкинском «переводе»).
Тем не менее, Пушкин признает принцип противоречивости, реально существующий в природе:

Так нас природа сотворила,
К противоречию склонна. (5, VII)

Можно сказать, что Пушкин широко использует принцип литературно-художественного противоречия, выступая в романе сразу в трех лицах: как рассказчик, как автор романа, который постоянно делится с читателем своими мыслями, оценками и воспоминаниями, нередко прерывая рассказчика, и как своеобразный лирический герой романа.
Пушкин, как автор, сочинил «необдуманное письмо» Татьяны к Онегину, потом, как рассказчик, восхищается и «не может им начитаться», а затем, как лирический герой, спрашивает: «Татьяна! для кого ж оно?».

Как лирический герой, Пушкин общается со своим «добрым приятелем» Онегиным:

Сперва Онегина язык
Меня смущал; но я привык
К его язвительному спору. (1,XLVI)

Онегин был готов со мною
Увидеть чуждые страны. (1,LI)

Разумеется, сложность образов героев, их динамичность может приводить к изменению их взглядов и поведения со временем или в новых обстоятельствах, что не может рассматриваться как их противоречивость.

Принцип фигуры умолчания (прерывание повествования) широко используется Пушкиным для активизации мышления и воображения читателя, для сотворчества. Так, зарождение чувства симпатии, любви, первая встреча молодых, развитие их отношений всегда волнуют читателя. Но Пушкин дает очень скудную информацию и о первой встрече Татьяны с Онегиным, и о знакомстве Татьяны с генералом N.

Сам Пушкин признал справедливость замечания «тонкого критика и опытного художника» Катенина о том, что «переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме, » является «слишком неожиданным и необъясненным». Признал, но на замечание не ответил.
«Неоконченность романа» стала одной из главных мишеней для многих критиков,утверждающих,что Пушкин оставил роман незавершенным, не дав развязки любовного треугольника. Даже Белинский пришел к выводу, что «Евгений Онегин» – «роман без конца».
На основе анализа текста этого произведения, характеров героев в развитии ниже будет обоснованно показано, что Пушкин не оставил роман без достойного художественного завершения.
Общепризнанна реалистичность романа. Поэтому при наличии альтернативных оценок характеров и поступков героев читателю следует выбирать из них наиболее близкие к реальной жизни.
На четвертый принцип – «веселость» – Пушкин обращает внимание читателя уже во введении:

Прими собранье пестрых глав,
Полусмешных, полупечальных.

Печальных событий и известий в романе читатель без труда найдет немало:
разорение отца Онегина и его смерть, болезнь и смерть дяди, смерть отца Татьяны, ранняя смерть родителей Ленского, убийство на дуэли Ленского.
Евгением, «в цвете лучших лет», овладела «русская хандра», Прасковья Ларина, попав в деревню, «рвалась и плакала», «с супругом чуть не развелась», Ольга потеряла жениха накануне свадьбы, княжна Алина четвертый год больна чахоткой, Татьяне после именин гибель от Онегина кажется «любезной», Онегин в восьмой главе – «на мертвеца похожий».
Тем не менее, по словам Пушкина, «главы романа несут на себе отпечаток веселости». Действительно, ниже будет неоднократно показана правота этих пушкинских слов.

Источник

7 вопросов о «Евгении Онегине»

Отвечает писатель Алексей Варламов, ректор Литературного института им. А. М. Горького.

1. В школе учат, что «Евгений Онегин» — это энциклопедия русской жизни, и объясняют почему: потому что изображены все слои русского общества, их нравы, их представления. Так ли это?

Евгений Онегин в кабинете. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской (1908), www.poetry-classic.ru

Евгений Онегин в кабинете. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской
(1908), www.poetry-classic.ru

Начнем с того, что само это определение — «энциклопедия русской жизни» — принадлежит Белинскому, и это его интерпретация.

Что такое энциклопедия? Некий свод знаний о чем-то, фиксация реальности. Энциклопедия не предполагает никакого развития этой реальности, реальность уже поймана, связана, зафиксирована и с ней больше ничего не может случиться. Энциклопедия — это остановка, подведенный итог. Да, возможно, спустя десять лет появится новая энциклопедия, но это будет новая, а старая уже состоялась.

Так вот, «Евгений Онегин» менее всего похож на зафиксированную, прокомментированную и разложенную по полочкам реальность. Это живая вещь, отражение изменчивой, сложной, противоречивой жизни. В «Онегине» нет никакой точки, он весь находится в постоянном движении.

Понятие энциклопедии предполагает полноту охвата, максимальную детализированность, отражение всех сторон описываемого предмета. Но нельзя сказать, что «Евгений Онегин», при всем величии этого романа, целиком отразил русскую жизнь начала XIX века. Там есть огромные лакуны!

В романе почти нет Церкви и повседневной церковной жизни, в том числе ее обрядовой стороны. Не считать же исчерпывающим изображением церковной темы такие фразы, как «два раза в год они говели», «в день Троицын, когда народ / зевая, слушает молебен» или «и стаи галок на крестах». Получается страна, где есть стаи галок на крестах, а кроме этих галок и крестов ничего христианского и нет.

У Пушкина был такой взгляд на вещи, и не у него одного.

Русская классика XIX века, за редкими исключениями, прошла мимо Церкви. Точно так же, как и русская Церковь прошла мимо русской классики.

Смотрим далее. Военная жизнь России в романе хоть как-то отражена? Почти никак (упоминается разве что медаль у Дмитрия Ларина, да муж Татьяны — изувеченный в сражениях генерал). Промышленная жизнь? Очень мало. Ну и что же это получается за энциклопедия? Или вот такой интересный момент: в «Онегине», как, впрочем, и везде у Пушкина, нет многодетных семей. Евгений — единственный ребенок, у Лариных — две дочери. То же самое в «Капитанской дочке», в «Повестях Белкина». А ведь тогда почти все семьи были многодетными, один-два ребенка — редкое исключение. Да, Пушкину это было нужно для решения его художественных задач, но тогда уж об энциклопедии русской жизни говорить не приходится.

Так что здесь Белинский, думаю, неправ. Скорее уже «Войну и мир» Льва Толстого можно назвать энциклопедией. Тоже неполной, но куда более обстоятельной.

2. Есть ли в «Евгении Онегине» какой-то глубокий христианский посыл, подобный тому, какой есть, к примеру, в «Капитанской дочке»?

Онегин с Ленским в гостях у Лариных. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской (1908), www.poetry-classic.ru

Онегин с Ленским в гостях у Лариных. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской
(1908), www.poetry-classic.ru

Я далек от того, чтобы обязательно видеть отчетливый христианский посыл в любом произведении Пушкина. В 1830-е годы он, несомненно, обращается к христианству, и «Капитанская дочка» — самая христианская вещь не только у Пушкина, но и вообще в русской литературе «золотого века». Но ведь это позднее произведение, которое он закончил в 1836 году, до того уже были написаны «Пророк», «Отцы-пустынники и жены непорочны». Эти мотивы не возникли у Пушкина из ничего. Они были сокрыты в его раннем творчестве и начали проявляться, проступать так, что стали заметны невооруженному глазу.

Читайте также:  8 советов по составлению вопросов для анкетирования сотрудников

В «Евгении Онегине» можно заметить это движение, этот перелом. Мы знаем, что первые две главы были написаны еще в южной ссылке, а потом Пушкин уезжает в другую ссылку, в Михайловское, и вот тут с ним что-то происходит. Может, потому, что там, в Псковской губернии, все окрестные места напрямую связаны с русской историей, может, потому, что там он бывал в Святогорском Свято-Успенском монастыре, часто спорил с местным приходским священником Иларионом Раевским и даже заказывал панихиду по Байрону, рабу Божьему боярину Георгию, что, конечно, можно рассматривать как вызов, хулиганство, но по большому счету это тоже было очень глубоко и серьезно. Он постепенно начинает чувствовать христианские корни русской истории и русской жизни, читает Библию, читает Карамзина. В этом смысле последние главы романа заметно отличаются от первых. Но здесь пока это еще только начинает мерцать, это еще не вошло в полную силу.

В «Капитанской дочке» главный христианский мотив — Промысл Божий, послушание Божьей воле, которое делает счастливыми двух главных героев, позволяет преодолеть им все испытания и обрести полноту бытия.

Иначе с «Евгением Онегиным». Попытка притянуть явные христианские смыслы была бы, по-моему, искусственной. В чем там христианский посыл? В том, что Татьяна послушалась матери, вышла замуж за генерала и осталась ему верна? Но что в этом специфически христианского? Это нормальное поведение в любом традиционном обществе. Верность обету, верность мужу, смирение — ценности, которые христианство, конечно, наполняет своим содержанием, но это ведь не исключительно христианские ценности. Более того, из текста романа мы не видим, чтобы Татьяна была как-то особенно религиозна. Она не может оскорбить мужа, бросить тень на его репутацию, она зависима от общественного мнения, но это другая история. Но главное — она несчастлива, проявив послушание родительской воле и верность мужу. Если героев «Капитанской дочки», «Метели», «Барышни-крестьянки» в перспективе ждет счастье, то Татьяну ничего не ждет. Жизнь ее пуста. Детей у нее нет, приемы и балы ее раздражают, в религии она утешения не находит (во всяком случае, никаких намеков на это в тексте нет). Собственно, все, чем она может утешаться, — это воспоминания о деревенской жизни, о красоте природы. Вся ее жизнь в прошлом, живет она не так, как ей самой хотелось бы, а как требует от нее свет.

«Евгений Онегин» — это, по сути, история о том, как два человека могли бы быть счастливыми, если бы вовремя это поняли. Но

Евгений прошел мимо Татьяны, сделав несчастными обоих. И никакого выхода из этой ситуации нет. Мне кажется, будь это христианское произведение — было бы как-то по-другому.

Если не счастье в общепринятом понимании, то хотя бы какой-то высокий смысл, а не эта безвыходность, по крайней мере в том, что касается Татьяны .

3. Есть ли все-таки в «Евгении Онегине» нравственный урок?

Татьяна пишет письмо Онегину. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской (1908), www.poetry-classic.ru

Татьяна пишет письмо Онегину. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской
(1908), www.poetry-classic.ru

Я думаю, бессмысленно задаваться вопросом, какой нравственный урок должны извлечь школьники из «Евгения Онегина», из описанной там истории. Не влюбляйся, а то придется страдать? Глупо. Еще глупее говорить: влюбляйся только в достойного человека. Как показывает жизнь, управлять этими материями невозможно.

Можно, конечно, сказать и очевидные вещи: Онегин — это отрицательный пример, пример того, как изначально умный, способный человек, не понимая, для чего жить, в конце концов оказывается в полной пустоте — и духовной, и душевной. В то время как Татьяна — пример положительный, она в возникающих обстоятельствах принимает этически правильные решения. Однако это не отменяет безнадежности рассказанной в романе истории.

Но, может, для самого Пушкина эта безвыходность «Евгения Онегина» была жизненно необходима для внутреннего движения в сторону христианства. «Онегин» перед ним самим поставил такие вопросы, ответы на которые автор позднее дал в той же «Капитанской дочке». То есть «Онегин» стал необходимой ступенькой.

Христианство — доминанта позднего Пушкина, и «Евгений Онегин» — процесс создания такой доминанты, это как бы вызревание плода, еще почти незаметное для глаз.

А кроме того, христианство Пушкина заключено прежде всего в красоте его строф. Эта красота явно божественного происхождения. Он потому и гений, что ловил свет божественной красоты, ощущал Премудрость Божью, явленную в сотворенном мире, и в его произведениях этот свет проступал. Перевод божественной красоты на русский язык — это, на мой взгляд, главный христианский смысл «Евгения Онегина». Потому и не особо успешны переводы романа на другие языки. Содержание передается, а вот эта внерациональная красота теряется. Для меня именно это в «Евгении Онегине» самое главное. Он вызывает невероятно сильное чувство родины, чувство дома.

4. Кто главный герой «Евгения Онегина»? Онегин, Татьяна Ларина — или же сам Пушкин?

Евгений и Татьяна - встреча в саду. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской (1908), www.poetry-classic.ru

Евгений и Татьяна — встреча в саду. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской
(1908), www.poetry-classic.ru

Пушкин неслучайно назвал свой роман именно так: «Евгений Онегин». Но можно ли считать Татьяну главным героем? Почему нет? И такое мнение можно обосновать, отталкиваясь от пушкинского текста. Но точно так же можно утверждать, что главный герой романа — сам автор с его постоянным присутствием в тексте. «Онегин», как истинно классическое произведение, всегда будет порождать массу трактовок. Это нормально. А ненормально — воспринимать какую-либо из них как истину в последней инстанции.

5. Правда ли, что жена Пушкина, Наталья Николаевна, удивительным образом похожа на Татьяну Ларину — по характеру, по убеждениям, по отношению к жизни? Что Вы об этом думаете?

Татьяна Ларина читает книги. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской (1908), www.poetry-classic.ru

Татьяна Ларина читает книги. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской
(1908), www.poetry-classic.ru

Я об этом слышу впервые и, пожалуй, не соглашусь с таким мнением. Дело не в том даже, что, как известно, прототипом Татьяны была другая женщина, и не в том, что любые параллели между реальными людьми и литературными героями рискованны.

Я думаю, такой взгляд попросту входит в противоречие с тем, что сказано в пушкинском тексте про Татьяну.

Обратите внимание, что Татьяна, хотя в своей семье и «казалась девочкой чужой», но она, а не Ольга повторяет судьбу своей матери: влюбляется единственный раз в жизни, и любовь эта остается с ней навсегда, замуж выходит за нелюбимого человека и до гробовой доски хранит ему верность.

Для Пушкина этот момент крайне важен. Идеальная пушкинская героиня — это девушка или женщина, которая может любить только одного человека. Такова Татьяна — и не такова Ольга, которая полюбила Ленского, но после его гибели тут же влюбилась в улана и выскочила за него замуж. Онегин, читая наставления Татьяне («Сменит не раз младая дева Мечтами легкие мечты; Так деревцо свои листы Меняет с каждою весною. Так видно небом суждено. Полюбите вы снова: но. »), ошибается. Татьяна — однолюбка.

Можно, кстати, провести интересную параллель между Татьяной Лариной и Наташей Ростовой. И та, и другая считаются положительными героинями, выражающими наш национальный характер и даже христианский идеал. Но это абсолютно противоположные друг другу создания именно по отношению к любви. Наташа Ростова скорее похожа на Ольгу. То она любила Бориса, то князя Андрея, то Долохова, то она полюбила Пьера. И Толстой любуется тем, как она меняет свои привязанности. Для него в этом суть женственности и женского характера. Толстой полемизирует с Пушкиным в вопросе о том, как должна женщина устраивать свою жизнь. Не буду говорить, кто из них прав, — давать оценки тут бессмысленно. Но мне кажется, что Наталья Николаевна Пушкина по своей внутренней сути гораздо ближе к Наташе Ростовой, нежели к Татьяне Лариной (так что параллель Дантес — Анатоль Курагин не лишена смысла). Ну а кроме того, она познала радость материнства, была замечательной матерью. Татьяна же бездетна, в тексте романа нет ни малейших указаний на то, что у нее будут дети.

6. Правда ли, что Пушкин собирался закончить роман так: муж Татьяны, генерал, становится декабристом, и Татьяна едет вслед за ним в Сибирь?

Встреча Онегина с замужней Татьяной. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской (1908), www.poetry-classic.ru

Встреча Онегина с замужней Татьяной. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской
(1908), www.poetry-classic.ru

Это версия, одна из возможных интерпретаций пушкинского текста, который допускает множество трактовок. Он так устроен, этот текст, что ему трудно противоречить. Хочется кому-то верить, что Онегин — лишний человек, — пожалуйста, Пушкин это позволяет. Хочет кто-то думать, что Татьяна отправилась бы вслед за мужем-декабристом в Сибирь — и тут Пушкин не возражает.

Поэтому если уж говорить о том, чем закончился «Евгений Онегин», то самой точной и остроумной мне представляется версия Анны Ахматовой:

«Чем кончился “Онегин”? — Тем, что Пушкин женился. Женатый Пушкин еще мог написать письмо Онегина, но продолжать роман не мог».

Первые главы «Евгения Онегина» Пушкин написал в 1823 году, будучи молодым, ветреным человеком, а закончил роман в 1831 году. В том же году он женился. Прямой причинно-следственной связи тут, возможно, и нет, но связь более глубокая, смысловая, мне кажется, есть. Тема супружества, супружеской верности, неотменимости венчания всегда очень волновала Пушкина. Но если в «Графе Нулине» (1825 год) он скорее посмеялся над супружеством, то чем дальше, тем серьезнее стал к нему относиться. Будь то восьмая глава «Евгения Онегина», будь то «Капитанская дочка» (1836 год), будь то «Повести Белкина», особенно «Метель» (написана в 1830 году), где оба героя понимают, что венчание — это та черта, которую невозможно перейти. То же и в «Дубровском» (Пушкин закончил его в 1833 году), где Маша говорит: «Поздно — я обвенчана, я жена князя Верейского». Как только люди повенчаны, шагнуть назад нельзя. Поздний Пушкин постоянно об этом толкует. И то, что он погиб на дуэли, защищая честь своей жены и тем самым как бы защищая необратимость венчания, — это не только важный штрих в его биографии, но и пример того, как жизнь перетекает в литературу, а литература — в жизнь.

7. Четырнадцать-пятнадцать лет (средний возраст девятиклассников) — это подходящий возраст для понимания пушкинского романа?

Онегин и Татьяна - последний разговор. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской (1908), www.poetry-classic.ru

Онегин и Татьяна — последний разговор. Иллюстрации Е. П. Самокиш-Судковской
(1908), www.poetry-classic.ru

Читайте также:  Персонализируйте свои вопросы и ответы

Я считаю — да. Воздействие художественной литературы (а особенно русской классики) происходит ведь не только на уровне сознания. Разумеется, в четырнадцать лет невозможно понять всю глубину «Онегина», но ведь не факт, что и в сорок четыре ее поймут. Помимо рационального восприятия, есть же еще косвенное воздействие текста, эмоциональное, тут работает просто мелодика стиха — и все это западает в душу, остается в ней и рано или поздно может прорасти. Между прочим, и с Евангелием то же самое. Можно его понять в семь лет? Да, можно. А можно не понять ни в тридцать семь, ни в семьдесят. Человек берет из него то, что способен воспринять соответственно своему возрасту. Вот так же и с классикой.

Сам я прочитал «Евгения Онегина», как и большинство моих сверстников, в восьмом классе, и не скажу, чтобы был поражен. А по-настоящему я полюбил «Евгения Онегина» сравнительно недавно, лет десять назад. В этом мне помогли замечательные выступления Валентина Семеновича Непомнящего, в которых он читал и комментировал пушкинский роман, главу за главой. Именно Непомнящий предопределил мое взрослое понимание романа, помог увидеть всю его глубину. Не скажу, что «Евгений Онегин» стал моим самым любимым пушкинским произведением — лично для меня «Борис Годунов», «Капитанская дочка», «Медный всадник» более значимы, но с тех пор я неоднократно его перечитывал, каждый раз замечая новые грани, оттенки.

Но, как знать, — может, то раннее, полудетское восприятие «Онегина» как раз и заложило основу для того, чтобы увидеть его уже по-взрослому?

Кроме того, когда мы говорим, что дети знакомятся с «Евгением Онегиным» в девятом классе, — это не совсем точная формулировка. В девятом классе они знакомятся с этим произведением целиком, но многие отрывки из него узнают гораздо раньше — еще в начальной школе, а то и до школы. «Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало», «Зима, крестьянин, торжествуя…» — все это знакомо с раннего детства. И в четырнадцать лет, читая «Евгения Онегина» целиком, дети испытывают радость узнавания.

Источник

«Онегин, закованный в кандалы ЕГЭ, стонет и ненавидит читателя»

В день рождения Пушкина (сегодня исполняется 217 лет со дня рождения поэта) учитель литературы Александр Закуренко разбирает его главное произведение — «Евгений Онегин». Роман в стихах — не просто одна из фундаментальных основ школьного курса русской литературы. Это важнейшая часть нашего культурного кода. Когда «Онегин» начал прочно входить в школьную программу, почему Пушкиным зачитывались еще дети-современники поэта и как анализировать роман с помощью теории Ленина — об этом и многом другом рассказывает постоянный автор «Мела».

Пушкина оценили еще при жизни, но расстояние от признания до понимания может растягиваться на сотни лет. Одной из промежуточных станций, фиксирующих принятие писателя как части культурного бытия народа, становится включение автора в школьную программу.

Пушкин вошел в гимназическую программу, по-видимому, в 80-е годы XIX века, к этому моменту он уже имел всенародное признание, а роман «Евгений Онегин» был откомментирован в 1877 году, то есть стал достоянием академической науки. Речь Достоевского на открытии памятника Пушкину в Москве в 1880 году зафиксировала это признание. О Пушкине писали и говорили крупные русские мыслители, ученые, литераторы.

О популярности Пушкина свидетельствовало то, что его стихи читали крестьяне. Отрывки из его текстов включались в различные дешевые издания для народного чтения

В 1877 году известный русский историк Ключевский произнес речь на заседании Общества любителей российской словесности. В ней он вспоминал среди прочего, что Пушкиным зачитывался еще подростком, как и все его окружение. Речь шла о сороковых годах XIX века. Ключевскому и его сверстникам не было и 10 лет! Если великий историк не ошибается, Пушкина начинали читать еще до 10 лет, то есть по нашим меркам где-то в 3-4 классах.

Что интересно, Ключевский вспоминает именно об «Евгении Онегине», причем не как о предмете школьно-академического изучения (значит, в 1840-1850-е роман в школах еще не изучался), а как о «событии молодости… как выход из школы или первая любовь».

Что касается чтения официального, то вначале роман изучался не целостно, а в программу включались отдельные фрагменты. Скажем, в святочную хрестоматию за 1903 г. был включен сон Татьяны из 5-й главы под названием «Сон Татьяны. Святочные картины».

Таким образом, от первых прижизненных отзывов о романе (Гоголь, Киреевский, Белинский, Дружинин, А. Григорьев) до появления фрагментов и глав в учебниках и хрестоматиях прошло несколько десятилетий. Но важно отметить, что в культуре чтения XIX века не было особого деления на произведения из школьной программы и читаемые вне ее. Подростки читали «Онегина» уже при жизни Пушкина. Читали, по Ключевскому, внешкольной программы после смерти поэта, и читали, когда «Онегина» начали изучать в гимназиях.

А уже в конце XIX — начале ХХ века Пушкин уверенно занимал центральное место как в русской литературе, так и в школьных программах. Правда, больший упор делался на лирику и поэмы. Скажем, Осип Мандельштам писал в 1906 году школьное сочинение по «Борису Годунову».

В советское время вновь появляются комментарии к роману, например, в 1932 году выходят комментарии Николая Бродского к столетию окончания пушкинского романа. В предисловии автор сравнивает Пушкина с Данте. В 30-е же годы Пушкинский роман возвращается в школу, и Пушкин официально становится главным русским писателем. Правда, трактуется он с марксистско-ленинских позиций, тот же Бродский предлагает анализировать роман и «пушкинскую психоидеологию» с помощью «теории Ленина».

Советская школа кастрировала Пушкина под революционера

И его духовный путь, особо ярко выразившийся как раз в авторской динамике в период сочинения романа, был отброшен. Духовные искания героев, сложный комплекс взаимоотношений дворян и крестьян, граждан и власти оказался подогнан под идеологическую схему, Пушкин и Онегин трактовались исключительно как декабристы. Повезло лишь Татьяне — ее на Сенатскую площадь даже бредовая советская программа не выгоняла.

В русском Зарубежье, свободном от таких идеологических предпосылок, изучение романа Пушкина происходило иначе. О Пушкине писали крупные русские литераторы и мыслители, например, В. Ходасевич, С. Франк и другие. К юбилею смерти Пушкина в Белграде, Праге, Париже были изданы сборники памяти поэта. Пиком исследований стал перевод и комментарии Набокова в 4-х томах (1964). Комментарии касались не идеологии, а самого текста романа.

В Советском Союзе в это время «Евгения Онегина» в школе читают полностью. Правда, в зависимости от школьной программы и количества годов обучения — то в 8, то в 9-м классе. В некоторые годы — даже в 7-м. В брежневские годы растет число научных комментариев: роман уже прочно обосновался как в программах, так и в темах сочинений — и стенающие в тенетах царского режима лишние люди от Онегина и Печорина до Рудина заполонили кабинеты литературы. Но само изучение происходит в отрыве от представлений о настоящей истории России дооктябрьского периода, от философских и религиозных поисков и обретений Пушкина и его героев.

Вопрос в том, может ли роман, который комментировали такие выдающиеся ученые, как Юрий Лотман, Валентин Непомнящий, вышеперечисленные авторы и еще множество прекрасных ученых и литераторов, говорить о которых просто не позволяют объемы статьи, — войти в голову бедных советских или постсоветских школьников? Учитывая, что современные школьники знают историю еще хуже советских своих предшественников, ответ, кажется, скорее отрицательным.

Во всяком случае, изучение «Онегина» в 8 или 9-х классах, очевидно, преждевременно

Вторая проблема — сами методы анализа. Восторженно твердить об «энциклопедии русской жизни», не понимая ни базовых принципов русской жизни, не имея не то чтобы энциклопедических знаний, но даже знаний на уровне предисловия к энциклопедии — не будет ли это профанацией изучения великого произведения? С другой стороны, отказаться от изучения романа почти равносильно отказу от самопознания — и человеческого, и национального.

Поэтому в некотором смысле проблема изучения «Евгения Онегина» в современной школе — это проблема гуманитарного образования в школе вообще. Герой, не разбиравшийся в ямбах, может научить ямбам, героиня, сама не знающая, почему она русская душой, может пробудить эту русскость в душе ученика.

Но и само чтение текста должно строиться иначе — с построчными комментариями, выделением смысловых и тематических групп. С параллельным изучение европейской истории и литературы, той, на которой росли герои романа в стихах. Такой уровень прочтения требует знаний и от учителя. Да и Пушкин здесь невольно начинает учить, хотя никогда в такой роли выступать не хотел.

И, конечно же, «Онегин» — это божественный язык, самоценный и оттого полноценный. Для современного школьника это самая трудная задача — получать эстетическое удовольствие от кристаллической структуры онегинской строфы (придуманной не Пушкиным), от богатства рифм и анджамбманов, от искрометных эпитетов, точных и быстрых, как выстрел самонаводящейся ракеты. В общем, получать удовольствие от русского языка в его высшем выражении — поэтическом.

Этому надо учить с первого класса, чтобы в десятом роман в стихах зазвучал и стал хотя бы доступен пониманию, если не понят

Имеем же мы совсем иную картину. Как выразился один исследователь-эмигрант (Владимир Перемиловский), мы изучаем литературу как «концлагерь» лишних людей. Несчастные Чацкий, Онегин, Печорин — ненужные по такой схеме тому обществу, еще меньше нужные современному школьнику. И закованные в железные кандалы ЕГЭ, они стонут и ненавидят читателя не меньше, чем читатель их.

Вот уже выходит книга «Лишний Пушкин» (А.Н. Андреев, 2010), утверждающая сложную природу Онегина и простую — Татьяны. Вот в блестящих лекциях и статьях Непомнящего Онегин прост и ему только предстоит осознать свою сложность, а Татьяна сложна в своей целостности. Онегин, оказывается, жив и неразгадан.

Роман таинственен, и если уж он энциклопедия, то не русской жизни, а наших заблуждений по поводу русской жизни

Роман открыт, и именно в таком виде, как подсказывает мне собственный учительский опыт, он интересен школьнику. Как роман насущных вопросов, а не навязчивых ответов. Почему Татьяна любит одного, а выходит замуж за другого? Почему Онегин не замечает в Татьяне ее женской сущности — сердцеед и сердцевед читает скучную мораль влюбленной девушке, а потом сходит по Татьяне с ума? Почему Онегин нарушает правила дуэли, а Ленский все же стреляется с ним? Почему в романе все мыслят по-французски, а изучают его как роман о русской жизни?

Читайте также:  Вопросы маме про жизнь

Стоит только понять, что перед нами роман-игра, и Борхес и Умберто Эко отдыхают: столь сложно переплетает Пушкин в «Онегине» авторскую речь, речь персонажей, европейских и русских мыслителей, политиков, экономистов, историков и даже фольклористов, то компьютерные игры «дуэль Онегина и Ленского» или «бой письма Татьяны Онегину и Онегина Татьяне» были бы настолько же популярны, как «Игра престолов».

Если бы мы поняли, что вопросы романа в стихах к нам — это наши вопросы к сегодняшней жизни, роман опередил бы спрос если не на Гарри Поттера, то на Прилепина и Пелевина точно

И стоит Онегин в доме Татьяны, замерев, как в финале «Ревизора», и ждет — то ли появится, словно каменный гость, муж Татьяны, то ли чиновник из Министерства образования — и отменит и Онегина, и русскую литературу вообще за экономической ненадобностью.

Источник



Научные исследования романа Евгений Онегин

Роман А.С. Пушкина «Евгений Онегин» — одно из самых неисчерпаемых и глубоких произведений русской литературы, что подтверждает огромное количество исследований современных литературоведов, посвященных форме, жанру романа в стихах, сущности замысла и его воплощению, идейной, эстетической, нравственной и философской проблематике романа. Этим исследованиям положили начало критические труды XIX — XX веков. «Автор первого философского обозрения нашей словесности» И.В. Киреевский одним из первых дал серьезную критическую оценку деятельности Пушкина, несмотря на то, что, по его мнению, «трудно… приискать общее выражение для характера его поэзии, принимавшей столько различных видов». Однако о романе в стихах «Евгений Онегин» критик высказался вполне однозначно: «Отличительные черты его суть: живописность, какая-то беспечность, какая-то особенная задумчивость и, наконец, что-то невыразимое, понятное лишь русскому сердцу». Критик говорил и о стремлении поэта к самобытности, которое, по его словам, обнаруживается в произведении. В заключение, говоря о «сильном влиянии, которое поэт имеет на своих соотечественников», Киреевский отметил в связи с этим «еще одно важное качество в характере его поэзии – соответственность со своим временем» .

Вопрос о национальном и мировом значении Пушкина был впервые поставлен В.Г. Белинским. «Пушкин был совершенным выражением своего времени… современного ему мира, но мира русского, но человечества русского». В статье «Литературные мечтания» критик выявил основной вопрос литературной жизни – проблему народности в литературе. Народность, которая состоит в свободе от чуждых влияний и «в верности изображения картин русской жизни» , выступает, как обоснованно указывает Белинский, критерием национального значения Пушкина. В фундаментальном труде Белинского — цикле из 11 статей под общим заглавием «Сочинения Александра Пушкина» (1843-1846) — возникает известная формула о «Евгении Онегине» как «энциклопедии русской жизни и в высшей степени народном произведении».

Критик А.В. Дружинин в своей статье «А.С. Пушкин и последнее издание его сочинений» (1855 г.) подошел к творчеству Пушкина «с позиций «абсолютных» начал искусства, «вечных» его принципов, и естественно, что для него во многом открывается сверхисторический смысл пушкинского творчества, выступающий уже далеко за рамки своего времени» . «Онегин», — писал критик, — в целом представляется одним из занимательнейших романов, когда-либо приходивших на мысль самым высокодаровитым писателям» . Дружинин отметил такие черты романа, как «стройность», «мастерское сочетание рассказа с лиризмом», «неожиданность развязки» и «влияние на любопытство читателя». А. Григорьев, автор знаменитой формулы «Пушкин – наше все», считал, что «лучшее, что было сказано о Пушкине» в современной ему критике, «сказалось в статьях Дружинина» . Сам он справедливо говорил о поэте как о «единственном полном очерке нашей народной личности», «самородке». Пушкин, по его мнению, — «наш самобытный тип, уже мерявшийся с другими европейскими типами, переходивший сознанием те фазисы развития, которые они проходили, но братавшийся с ними сознанием» . Натура русского гения, по мнению А.Григорьева, отзывалась на все «в меру русской души» . Это высказывание предвосхитило слова Ф.М. Достоевского о «всемирной отзывчивости» Пушкина: «эту… главнейшую способность нашей национальности он именно разделяет с народом нашим, и тем, главнейше, он и народный поэт» .

Критика русского символизма видела в Пушкине пророка, духовный эталон и нравственный ориентир художника. «Пушкин… чутким слухом предугадывал будущую дрожь нашей современной души», — писал о гении-пророке В. Брюсов и на основании этого выдвигал основное требование к современному поэту: приношение «священной жертвы» «не только стихами, но каждым часом своей жизни, каждым чувством…» «Творчество состоит далеко не в одном бряцании рассеянной рукой по лире, но и в мучительном труде воплощения образов в слово» , — справедливо писали критики начала XX века Ф. Сологуб и Иванов-Разумник об огромной работе, проделанной Пушкиным в период создания романа в стихах «Евгений Онегин».

Интересна история комментирования романа «Евгений Онегин». Ведь как только пушкинский роман перешагнул свое время и оказался достоянием новой читательской среды, многое в нем потребовало дополнительного объяснения. В XX веке первые послереволюционные издания сочинений Пушкина вообще отказались от комментирования «Евгения Онегина». Появлялись отдельные издания «Евгения Онегина», снабженные краткими комментариями Г.О. Винокура и Б.О. Томашевского и рассчитанные в основном на широкий круг читателей. Отметим существенное значение кратких подстрочных примечаний и объяснительных статей к школьному изданию «Евгения Онегина», осуществленному С.М. Бонди. Эти комментарии оказали воздействие и на научное осмысление «Евгения Онегина». В 1932 г. новый комментарий был создан Н.Л. Бродским. О целях и задачах своей книги «Евгений Онегин». Роман А.С. Пушкина» Бродский писал в предисловии к третьему изданию, заявляя, что возникла задача обрисовать время, определившее судьбу и психологию главных героев романа, раскрыть круг идей самого автора в постоянно изменявшейся действительности. Книга Н.Л. Бродского была обращена, в частности, к учителю-словеснику, от уровня знаний которого о «Евгении Онегине» зависит преподнесение его ученикам. В этом смысле значение труда Бродского очень велико. Однако, признавая роман Пушкина вершинным памятником литературы XIX века, Бродский рассматривает его прежде всего как произведение, навсегда отошедшее в прошлое и принадлежащее ему.

В 1978 г. «Евгений Онегин» вышел с комментариями А.Е. Тархова. Цель, которую поставил перед собой автор — проанализировать творческую историю романа в единстве с эволюцией героя. Несмотря на то, что автор уделяет внимание преимущественно общим текстологическим комментариям, а не частностям, его труд дает читателям пушкинского романа подробный и опирающийся на предшествующую научную традицию материал для понимания «Евгения Онегина».
Одним из наиболее значительных событий в современном истолковании «Евгения Онегина» явилась публикация в 1980 г. комментария Ю.М. Лотмана, обращенного, как и труд Н. Л. Бродского, к учительской аудитории. В книгу «Евгений Онегин». Комментарий» включен «Очерк дворянского быта онегинской поры» — ценное пособие при изучении не только «Евгения Онегина», но и вообще всей русской литературы пушкинского времени. Построение книги рассчитано, как отмечает сам исследователь, на параллельное чтение с пушкинским текстом. В основе научного комментария Ю.М. Лотмана лежит глубокая текстологическая работа. Комментарий дает два типа пояснений: текстуальные, интертекстуальные и концептуальные (автор дает историко-литературные, стилистические, философские интерпретации). Задача, поставленная исследователем – «приблизить читателя к смысловой жизни текста» — решается в этой книге на самом высоком уровне.

К комментированию «Евгения Онегина» не раз обращались и зарубежные авторы. Среди наиболее известных можно назвать обширный комментарий В.В. Набокова, характеризующийся обстоятельными объяснениями многочисленных деталей текста пушкинского романа. Здесь немаловажное место занимают пространные экскурсы в историю литературы и культуры, стихосложения, а также заметки переводчика и сопоставления с предшествующими опытами перевода «Евгения Онегина» на английский язык. Писатель объясняет реалии, непонятные прежде всего для иноязычного читателя. Есть в его работе и свои издержки: излишне подробные рассуждения, иногда слишком резкая полемика с предшественниками. Тем не менее, данный комментарий представляет собой значительное достижение западного пушкиноведения — в первую очередь по обстоятельности и масштабам комментирования текста роман а.
В 1999 г. в московском издательстве «Русский путь» вышла «Онегинская энциклопедия» в 2 томах, в создании которой приняли участие такие исследователи, как Н.И. Михайлова, В.А. Кошелев, Н.М. Федорова, В.А. Викторович и другие. От созданных ранее комментариев к «Евгению Онегину» энциклопедия отличается особым принципом организации: в ней объединяются статьи разных жанров (небольшие исследования, литературные эссе, краткие пояснения к тексту романа). Энциклопедия снабжена богатым иллюстративным материалом. Большим плюсом издания является адресованность его как специалистам, так и широкому кругу читателей. Мы можем сказать, что составители энциклопедии приблизились к новому постижению романа благодаря широкому охвату материала.

Продуктивным этапом в исследовании пушкинского творчества и в частности романа «Евгений Онегин» стали фундаментальные исследования С.Г. Бочарова («Поэтика Пушкина», «Форма плана»), который уделяет внимание стилистическому миру романа, его языку, говорит о поэтической эволюции автора. Н.Н. Скатов (автор масштабного труда «Пушкин. Русский гений», многочисленных очерков жизни и творчества поэта) исследует поэтику произведений Пушкина, высказывается о непреходящем значении творчества поэта как высшего, идеального выразителя русского национального самосознания. И. Сурат внесла свой вклад в пушкинистику, подняв масштабную проблему «искусство и религия» и выразив мысль о том, что Пушкин воплотил саму поэзию в ее онтологической сути («Пушкин как религиозная проблема») . Суждение о Пушкине как онтологическом, этическом и эстетическом феномене высказывают и такие современные литературоведы, как В.С. Непомнящий, Ю.Н. Чумаков, С.С. Аверинцев, В.К. Кантор и многие другие. Ими разрабатываются вопросы о значении романа «Евгений Онегин» как неповторимого явления мирового искусства, о влиянии его на русскую литературу XIX века и последующих эпох. Внимание исследователей сосредоточено на раскрытии онтологической феноменологии романа Пушкина в контексте мировой литературы.
В настоящее время по-новому актуальной становится проблема реального места гения в национальной истории, его роли в духовном самосознании народа, в судьбах нации, т.е. его исключительной миссии, особого исторического задания. Вслед за религиозно-философской критикой рубежа XIX-XX вв. (Д.С. Мережковский, Н.А. Бердяев, С.Л. Франк), утверждавшей мысль, что «в Духе Святом… происходит то соединение благодати и свободы, которое мы видим в творчестве Пушкина» , пушкинский феномен как философскую и методологическую категорию рассматривает в своих трудах В.С. Непомнящий. По мнению литературоведа, «чтобы гений Пушкина предстал перед нами во всей его яркости и жизненной полноте, необходимо рассматривать его… в онтологическом контексте как феномен бытия».

Итак, каждая эпоха «высветила» в романе наиболее близкие ей уровни, что и отразилось на этапах научного изучения. Современный исследователь Ю.Н. Чумаков справедливо полагает, что теперь настало время для прочтения романа «на фоне универсальности». Универсальное содержание «Евгения Онегина» обнаруживает себя в картине мира, представленной как система ценностей, как постоянно развивающаяся, «вечно движущаяся» совокупность представлений о реальной действительности.

Источник